Осознав это, Марианна стыдливо обхватила себя руками за плечи. Распутница, как же.
Наверное, в её жизнь был всего один мужчина. Тот самый, отец девочки. Вероятно, он был старше и соблазнил неопытную девушку. Теперь Ранд склонялся к этой версии событий.
— Тебе надо переодеться в сухое. Вот твоя одежда, — он протянул ей рубашку.
— Тебе тоже, — ответила на это Марианна. Она в отличие от него взгляд не отводила, с интересом изучая его обнаженный торс.
Рубаху она забрала и стиснула в пальцах, но переодеваться не спешила.
Так и сидела мокрая, стуча зубами. Хрупкие плечи подрагивали, и Ранд поймал себя на мысли, что снова хочет обнять жену и прижать к себе как тогда, в озере.
Он посмотрел на её руки и почему-то вспомнил, как она играла. Как эти тонкие пальцы бегали по клавишам рояля, извлекая из него чудесные звуки. Почудилось, он даже услышал где-то в отдалении ту самую мелодию.
— Я помогу, если ты сама не в состоянии, — он придвинулся ближе.
Марианна еще слишком слаба. Ей тяжело переодеться самостоятельно.
Он взялся за низ сорочки и потянул её вверх. Марианна робко возразила, но Ранд был настойчив. В конце концов, речь идет о её здоровье. Ей пришлось подчиниться и поднять руки.
Он стянул с нее сорочку и принялся обтирать своей рубахой. Бледная с синевой кожа постепенно приобретала красноватый оттенок.
Ранд старался не думать, что на Марианне не осталось одежды. Но, если мыслями он еще как-то мог управлять, то руки отказывались подчиняться. Стоило подушечкам пальцев случайно коснуться нежной кожи, и он уже не мог остановиться.
Провел ладонями по спине Марианны вплоть до ямочек внизу спины. Остановился, пристально глядя ей в глаза. Ранд пытался понять, что она чувствует. Если её взгляд станет отчужденным, он тут же уберет руки.
Но Марианна замерла, как будто к чему-то прислушиваясь. То ли к его прикосновениям, то ли к своей реакции на них. В любом случае она не спешила его оттолкнуть.
Ранд судорожно сглотнул. Желание раскаленным оловом растекалось по венам. Он задыхался от огня, бушующего внутри.
Близость жены и аромат её волос сводили с ума.
Как муж он мог настаивать на близости. Имел полное на это право. Но от слова «принуждение» его мутило. Ему не хотелось ничего требовать или тем более брать силой. Его бы больше устроило, если бы Марианна все отдала сама.
— Тебе надо отдохнуть, — пробормотал он, но с места не двинулся.
Его ладони по-прежнему лежали чуть выше её ягодиц. На самой границы приличия, если оно еще осталось.
