- Суп до конца не доедать. Так как это заставит тебя шкрябать по дну. А звуки недопустимы. Ложку, если ты закончила, оставить в тарелке. Максим... Поучаствуй. А после обеда, отправь Меланию в синюю гостиную и зайди ко мне. Приятного аппетита! - поднимается она и выходит.
Держу растерянно ложку в руках, чувствуя, как рдеет лицо.
Перевожу взгляд на Макса.
- Просто ешь... - пожимает плечами.
Наблюдаю за ним. Макс ест как аристократ. Немного неестественно, сдержано, но эстетично. Не желая этого, засматриваюсь на его профиль.
Аккуратно выбритый висок. Движение желваков. Линию челюсти. Кадык.
Красивый... Очень.
- Ложку, вот так, - поправляет то, как я держу ложку. - Она должна лежать на пальце. Это не карандаш… палец отведи. Теперь подожми их...
Его грудь касается моего плеча. Рука лежит где-то сзади, на спинке моего стула.
Наши кисти соприкасаются. Ложка вываливается у меня из руки.
Плюх...
Брызги летят!
- О... бестолочь какая... - беззлобно.
- Извини! - хватая салфетку, тру его рукав.
- Забей. Повернись-ка.
Стирает с моей шеи каплю салфеткой. Потом - с щеки.
- Замарашка...
- Я так анорексичкой стану, - страдая, отодвигаю от себя тарелку.
Меня даже немного затошнило от смущения и напряжения. А может, от голода, конечно.
- Занято.
- В смысле?
- Анорексичка у нас Юлия Викторовна, - весело шепчет мне.
- Серьезно?!
- Ага... Выбери что-нибудь пооригинальнее, чтобы самоубиваться.
- А можно отказываться от супа? У меня психологическая травма, кажется.
- Когда мне было лет семь. Я чихнул томатным супом в лицо Софье Алексеевне.
Вот где была травма!
- Хах... - хихикаю я. - Тебя наказали?
- Меня отчитали. И пересадили на несколько лет на другой край стола.
Пока нам несут десерт, снимает одно из своих двух колец. Пристраивает мне на большой палец.
- Тут чип кредитки Данилевских. Если нужно расплатиться. Обналичить ничего не получится. Если нужно куда-то поехать, напрягаешь водителя. Или - просишь Марту вызвать тебе такси. Диктуй свой номер...
Забивает.
- Ты куда-то уезжаешь?
- Скорее всего.
Не вздумай исчезнуть!
- А... куда?
- К Одинцовым.
Рассеянно вспоминаю разговоры в клубе. Одинцова Татьяна - это его ""любовь"", та красивая брюнетка. Которых он предпочитает, как ""не джентльмен"".
- К Татьяне? - зачем-то уточняю я.
В грудной клетке все у меня сжимается в камень. Словно я имею какие-то претензии...
Нет, конечно.
Да и я ей, конечно, не соперница. Она такая статная, роскошная и уверенная в себе. Она не может не нравиться...
