— Его слова пригвоздили ее к месту. — И никто из вас не сбежит, Андариэль. — Он читал ее насквозь. — Мне рассказали о том, что произошло у вас с Магистром Рааром.
— Там?
— Там. — Он смежил веки. — Похоже, там лучше помнят, как все это было. Так и в моем прошлом мире историю одной страны правдивей рассказывает другая, потому что ей незачем врать и приукрашивать.
— Зачем? — Она вздрогнула.
— Я могу помочь…
И теперь она рассказывала, опуская глаза, стыдясь своей памяти. Андариэль не знала, как Иной это сделал.
Может быть, виной тому было выпитое вино или его странные глаза, но она рассказывала. А там, где Темная не могла говорить, он спрашивал. Но, странное дело, когда ее рассказ был окончен, девушке стало легче.
— Тебе пора. — Обернувшись к окну, Андариэль с удивлением увидела, как через темные занавеси пробивается солнечный свет.
— Зачем тебе это было нужно? — У двери она обернулась к Алексу.
— Потому что никто не должен страдать от памяти два столетия…
Помедлив, она вернулась, прикоснувшись губами к холодной щеке, а затем, сверкнув глазами, вышла из комнаты.
Помедлив, Иной откинулся в кресле, странно улыбаясь. Кажется, сегодняшней ночью он нашел что-то там, где не стоило и искать…
Глава 94
Ветер солнечной гавани приятно холодил кожу. Свежий, вместе с легким запахом соли и йода, он доносил поскрипывание снастей и крики грузчиков.
Зерно из Золотой Долины и железо стигийских шахт, дерево и уголь из Баронства Стали, пряности и вино Иссакской Империи — портовые доки жили двадцать четыре часа в сутки.
Кричали охранники, суетились купцы и носильщики, а в небе над людскими толпами парили чайки. Рыба и креветки, вино и сладости, оружие и ургир — чего только здесь не было. А на рынках возле гавани свет солнца сменялся магическими светильниками, не давая времени на тьму.
В миг, когда он подошел к высокой ограде, вместе с садом отделяющей внушительный особняк от дороги, к портовому шуму добавился звон клинков. Кивнув привратнику, с поклоном отворившему дверь, Минакрис очутился во дворе, скрытом от любопытных глаз не только увитой диким виноградом изгородью, но и магией.
И сейчас здесь шел самый настоящий бой. Несколько вооруженных фигур слились в смертельной пляске, беззастенчиво топча усыпанные морской галькой дорожки."
"Фигура в белой рубашке вертелась волчком, отбиваясь сразу от троих: рослого мускулистого мужчины с алебардой, парня с двойными клинками и хрупкой девушки, вооруженной саблей.
