— Минакрис проигнорировал неприличный жест. — Может, он хотя бы выслушает тебя, ты же спасла ему жизнь, не так ли? — Он вдруг фыркнул. — Можно, конечно, послать Кайера, но я не думаю, что это хорошая идея. Еще скормит его кому-нибудь.
Ментальный маг слегка побледнел.
В подтверждение его слов у двери снова кто-то прошел. Или прополз? Андариэль отчетливо различила царапанье чешуи по паркету. При мысли, что ей придется не просто встречаться, но и договариваться с Иным, ей было не по себе. Тут же некстати вспомнилась разгромленная им во время одного из приступов ярости комната.
«Сделай это. Может, у тебя появится шанс достучаться до него? Открыться самой и открыть его для себя… Но никто, никто не должен знать, что ты питаешь к нему слабость! Иначе Темные воспользуются этим знанием против тебя… и него!»
— Я попробую… — Девушка нахмурилась, и Аграил улыбнулся.
***«Одинаково трудно быть как абсолютно бессильным, так и всемогущим. Знать, что тебе подчиняются Стихии или понимать, что от всех твоих попыток или усилий не зависит равным счетом ничего…» — Металл пера скользил по ослепительной бумаге, переводя мысли в изящные завитки омаратского письма.
Навевая совсем лишние воспоминания…
Алекс отложил ручку и откинулся на спинку высокого стула, сомкнув веки. Перед глазами тут же заколыхало пламя пустот Хизрала, заставив дернуться.
Слишком многое изменилось всего за пару месяцев. Или, скорее, в этом году, вновь сменив ход его жизни. Сделав сначала рабом, а потом вообще лишив возможности называться человеком.
Алекс обернулся, пристально всмотревшись во тьму за окном.
«Химеры. — Он уловил сияние огоньков алых глаз за несколько лиг. — Возвращаются…»
Химеры были его глазами и ушами в ночи. Пятеро не подозревали, что не только Иной служит объектом слежки.
«Нельзя недооценивать того, кого совсем не знаешь…» — Он слегка улыбнулся. Темные совсем не догадывались о пределах могущества бывшего раба, ставшего личем. Мужчина посмотрел в полированное зеркало, внимательно разглядывая слишком бледную кожу и черную радужку глаз, в которой гасли любые искорки света.
Блики настольной лампы выхватили ворот тонкой шелковой рубашки.
Нелюдь.
Алекс со злобой метнул тяжелый подсвечник в творение зеркальных мастеров.
Нелюдь.
После посвящения в одной из огненных купелей хизральских пустот Аршавир наделил его нечеловеческой силой темной магии, изменившей тело, и, как оказалось, саму душу, опалив ее дикими приступами то боли, то гнева, то смеха.
