– Позвольте выразить соболезнования по поводу кончины вашего брата.
– Благодарю.
– Раньше мы не были знакомы близко и почти не общались, предлагаю исправить это упущение. Если вам понадобится помощь, госпожа Танита, обращайтесь. Мой отец был очень дружен с господином Зорвиром.
Меня так и подмывало рассказать, что наслышана я об их дружбе, но промолчала. Расплатилась и вывела из магазина детей. Они так вцепились в пакеты со сладостями, будто боялись потерять.
Путь из приюта до дома уже кажется бесконечным, а я ведь хотела показать Тимоша лекарю.
– Спасибо вам за все, господин Леорг, дальше мы как-нибудь сами, – у меня получилось выдавить улыбку. Ювелир понимающе кивнул.
– Не смею вас больше задерживать, рад был повидаться. И счастлив, что такие замечательные дети больше не одиноки.
Кивнув, господин Леорг растворился в толпе, а я, наконец, выдохнула. Пока мы шли по улице, племянники шуршали бумажками. Конечно, разрешать сладкое до ужина неправильно, но сейчас я решила побыть хорошим полицейским.
– Ладно, пойдем к твоему лекарю, – обреченно произнес Тимош, засовывая в карман очередной фантик.
– И верно. Может, он выпишет хотя бы мазь от синяков, – я улыбнулась маленькому ворчуну.
Пускай в этот раз получилось купить его расположение сладостями, все равно это шаг вперед. Надеюсь, мы сможем подружиться. Или хотя бы не доводить друг друга до белого каления.
Глава 14
– Та-ак, теперь подними голову… Когда, говоришь, тебя ударили? Позавчера?
Лекарь, господин Терби, был подслеповатым лысым старичком, он жил в самом начале улицы Журавлей.
В кабинете остро пахло лекарствами и спиртом, а на стене висел плакат, изображающий скелет человека.
– Все в порядке? Нос не сломан? – спросила я обеспокоенно, когда он закончил осмотр. Все-таки приютскому лекарю я не доверяла.
Господин Терби поправил очки и вытер сухие руки о передник. Наверное, по привычке.
– Кости и хрящи целы. Я могу выписать мазь, чтобы гематома быстрее рассосалась.
У меня вырвался вздох облегчения.
Дети, о чем-то болтая, отошли к окну, а я встала за спиной лекаря. Он покопался в ящике и извлек темную непрозрачную баночку с жестяной крышкой.
– Наносить три раза в день. Только осторожно, чтобы в глаза не попало.
– Благодарю вас.
Старик покачал головой.
– Жаль Малкольма. Долго болел и угас совсем молодым. Сорок два года – это не тот срок. И дети маленькие остались. Но они оказались крепкими, повезло, что не заразились чахоткой от отца.
Я начала вспоминать.
