Вот… извращенка! Меня, понимаете ли, упрекала в недостойном поведении, а самой все мысли об этом! Верно сказано: “У кого что болит, тот о том и говорит”.
– Хотя… что-то вроде припоминаю. Малкольм покупал камни у какого-то здоровяка.
Но выяснить подробности я не успела – затарабанили в калитку. Кого опять принесло? Радовало, что пришли не со стороны лавки.
– Вы госпожа Танита? – спросил мальчонка лет двенадцати, когда я выглянула на улицу. – Я от господина Грута, оценщика. Он велел передать записку.
И протянул запечатанный конверт.
Догадавшись, что мальчонка ждет вознаграждение, я полезла в карман. Он схватил медную монетку и шустро ретировался.
Умирая от нетерпения, я порвала конверт и развернула исписанный аккуратным почерком лист бумаги. Надеюсь, господин Грут порадует меня новостями."
"Глава 11
Спустя пару часов я была у оценщика. Он писал, что подыскал подходящую покупательницу и теперь ждет меня вместе с украшением. Конечно же, я переживала. Вдруг женщине, которую нашел господин Грут, не понравится моя подвеска?
Я стряхнула несуществующие пылинки с юбки.
Моей потенциальной клиенткой была уважаемая в городе служительница культа богини Заступницы. Она жила и трудилась при храме, и заплатить за кулон мне должны были из его казны. Служители как раз искали вещи, которые можно напитать магической силой и превратить в артефакты.
– О, не стоит так нервничать, все будет хорошо. Уж поверьте моему опыту, – произнес старик с насмешливой улыбкой. – А вот и госпожа Санлис!
В лавку грациозно вплыла женщина в сопровождении девочки-служанки.
Госпожа Санлис была высокой и статной, выше меня почти на целую голову. Едва появившись, она как будто заняла собой пол лавки. Или во всем виноват давящий ореол силы? Воздух вокруг нее словно сгустился.
Женщина была одета в платье цвета молотой корицы – закрытое и бесформенное. Волосы и лоб прятались под тяжелым покрывалом, которое ложилось на широкие плечи мягкими складками. Вроде совсем простое одеяние… Я опустила взгляд и заметила, что кисти женщины украшают широкие и массивные браслеты из чистого золота.
Я не могла точно сказать, сколько лет госпоже Санлис. С чистой совестью ей можно было дать как шестьдесят, так и тридцать. Лицо гладкое, без морщин и заломов, но выражение глаз, поступь, даже изгиб губ – во всем были спокойствие и непоколебимая уверенность. Знание и мудрость, свойственные только глубоко зрелому человеку.
– Госпожа! – оценщик встал из-за стола и поклонился.
