А хоть деньги не украли? Или надеешься с клерками сережками расплачиваться?
– Деньги тоже украли, но я…
Не успела договорить, потому что Свэнья опять ударилась в причитания.
– И в кого ты такая, а? Только успела подумать о тебе чуть лучше, как ты снова за свое, Танита. Бедовая твоя голова!
– Зато мои украшения и рабочие инструменты не тронули, хоть в этом повезло, – я чувствовала, что отчаянно краснею. Уж очень строгий взгляд был у соседки.
– То украли, это украли, – перечисляла она. – Ты, может, второй день в одном и том же ходишь, потому что и вещи прозевала?
– Одежду тоже увели.
Целый чемодан! – согласилась я.
– Вот воры, наверное, обрадовались, когда увидели вместо денег кружевные панталончики! – из ее горла вырвался смешок, похожий на хрюканье. – Ладно, что-нибудь придумаем. В крайнем случае я тебе денег одолжу.
– Вы и так слишком добры ко мне, тетушка Свэнья, – ласково сказала я и коснулась ее руки. – Я этого не заслуживаю. Сама заработаю в ближайшее время.
Она грузно поднялась с дивана и отряхнула подол.
– И как скоро это будет? Нет уж, идем делать документы завтра с утра. И никаких отговорок! А я пока проверю, что ты тут сделать успела. Может, дом в ремонте нуждается? Тимош с Вардой вернутся, а у них мебель вся дряхлая, одежки никакой нет.
С самым деловым видом дотошная тетушка Свэнья принялась инспектировать дом. Я покорно следовала за ней, пока та осматривала все углы, заглядывала в шкафы и за занавески. Ее взгляд остановился на стопке одежды, которая осталась после жены ювелира.
Соседка встряхнула юбку, глянула на меня.
– Может подойти на первое время. Малкольм говорил, что у него рука не поднималась выбросить вещи любимой жены, хранил на память. Постираешь, в порядок приведешь. А со временем и новый гардероб закажешь.
Я расстроенно вздохнула.
– Тяжелая история.
Вот же… Я ведь не знаю имени бывшей хозяйки дома! Но Свэнья, сама того не ведая, снова пришла мне на помощь.
– Такова наша женская доля. Роды были тяжелые, еще и двойняшками. Никто не ожидал, что Роза покинет мужа и детей так рано, – она покачала головой и отправилась дальше.
Казалось, Свэнья хочет обнаружить хоть что-то, за что можно меня поругать. Я не сердилась, уже поняв, что она просто такой человек. Ей просто жизненно необходимо учить кого-то уму-разуму. Не ссориться же из-за ерунды. Да и вещи она говорила дельные, а меня принимала за неразумного ребенка, хоть и обозвала старой девой.
В доме не нашлось ни клочка паутины, ни грязных следов.
