Сейчас она аж владелица лавки, деловая госпожа.
– Ну что, помянем друга нашего Малкольма, – начал господин Тикс, когда мы собирались за столом. – Замечательного соседа, отца и брата.
Мы дружно прочли молитву, краем глаза я заметила, что дети успели тихонько всплакнуть.
– А ты все хорошеешь, Танитушка, – заметила тетя Свэнья. – Что там твой ухажер? Замуж не зовет?
А это было сказано уже грозным тоном. Я знала, что в укромном месте у соседки припрятана тяжелая сковородка на случай важных переговоров."
"– Да перестань ты, – одернул ее господин Тикс.
– Вот заладила. Молодые без тебя разберутся.
– А ты не умничай!
Потом пожаловал господин Домич с женой. Они принесли большую жареную утку с яблоками, с радостью присоединившись к посиделкам. Дарен обещался заглянуть вечером, и я бросила взгляд на часы.
С тех пор, как Рейбон Клавиц залег на дно, прошел почти месяц. Все стихло, к нам больше никто не пытался проникнуть. Настала какая-то странная тишина, осенняя спячка. Вот только она казалась обманчивой, усыпляла бдительность.
Негодяй еще себя проявит, тут сомнений нет. Драконье сокровище – слишком лакомый кусочек, чтобы забыть о нем.
Зато теперь, выходя на прогулку или по магазинам, я замечала разительные перемены. Со мной начали здороваться, меня узнавали, а приятели и одноклассники двойняшек смотрели с уважением и благоговением. Я, еще недавно никому неизвестная мастерица, потихоньку зарабатывала авторитет и известность.
А самое приятное – регулярно мне приходили письма или забегали сами заказчики, чтобы похвастать переменами в жизни.
На днях написали Лара и Дейни, оказалось, они уже сыграли свадьбы со своими кавалерами и покинули город. Теперь девушки, то есть замужние женщины, готовились устраивать собственный быт и поддерживать любимых в их непростой военной службе.
Другая моя покупательница поделилась, что сразу после того, как она надела мой кулон, ей поступило выгодное предложение, и бизнес пошел в гору.
Видела я и Мими, когда забегала в лавку госпожи Тенсори за новым бельем.
Юная блондинка на первый взгляд не изменилась, но, когда та узнала меня и улыбнулась, я почувствовала перемену. Улыбка ее была искренней, без фальши, из глаз ушло тревожное и завистливое выражение. А сама она сказала, что подумала над моими словами и изменила отношение к сестре.
“Я поняла, что тратила силы совсем не на то, – сказала, вздыхая. – Сестра ни в чем не виновата, на самом деле я ее очень люблю”.
