Я считала, что нашла к нему подход, но, кажется, это было иллюзией. Варда дернула брата за рукав.
– Хватит спорить, идем. А то опоздаем на урок.
Тимош поджал губы и поправил картуз.
– Иногда ты ведешь себя, как строгая воспитательница, и считаешь нас глупыми младенцами. И вообще, у нас тоже свое мнение может быть. А еще бываешь ужасной трусихой. Я думал, что ты не такая.
Ага, вот и манипуляции подъехали.
– Строгая воспитательница давно бы отходила тебя хворостиной, – ответила я, стараясь не нервничать. Споры, крики и ругань только подорвут мой, и без того не слишком крепкий, авторитет.
Ну почему с детьми бывает так сложно? – Я стараюсь к вам прислушиваться, но также хочу, чтобы вы прислушивались ко мне. А теперь идите, ребята. Удачи вам в школе.
Тимош картинно закатил глаза.
– Ну лааадно.
Я помахала детям на прощание и зашла в дом, чтобы черкнуть пару строк для папаши Беренгера. Мальчишка посыльный остался ждать у ворот.
Я надеялась, что настаивать семейство ювелиров не будет. А то ишь чего удумал этот господин Олберт! Породниться хочет, захапать мое дело, чтобы сноха-магичка на него работала, а он будет почивать на лаврах.
А представить себя женой этого высокомерного Леорга? Я передернула плечами. Нет уж, на эту удочку я не попадусь.
Почему Дарен не верит, что именно они могли попытаться запугать меня и проникнуть в дом? Нанять какого-нибудь бандита для них труда не составит. Хотя оставался еще один подозреваемый – Рейбон Клавиц. Ушлый малый имеет в душе целый выводок демонов, я уверена, правда, с виду так и не скажешь.
А еще он забыл о моей просьбе предоставить все записи об их с Малкольмом деле, решил испариться и залечь на дно. Значит есть, что скрывать.
Я передала мальчишке письмо с отказом и вложила в руку мелкую медную монетку – так здесь было принято. Во дворе толпилось зверье и не давало прохода, глядя на меня голодными глазами. Пока кормила зверинец, тетя Свэнья шуршала за забором, то вставая на садовую лесенку и провожая меня задумчивым взглядом, то принимаясь болтать о бытовой ерунде.
– Эй, Танита, – позвала она загадочным голосом. – А я все видела.
– Что именно, тетя Свэнья?
Та покачала головой и усмехнулась.
– Ухажер твой выходил из калитки рано поутру. Солнце только-только начало вставать, а я вот уже не спала. Амрийские розы любят, когда их опрыскивают на рассвете. Вышла значит, слышу тихие шаги у вас во дворе. Я даже перепугалась, думала мужа будить. Помню ведь, что ты говорила накануне.
