Повезло, что в тот миг рядом оказался именно я, иначе вы могли пострадать. Так, по поводу магии мы еще не выяснили, – он отошел, и я ощутила временное облегчение. – Если вы владеете ей, то почему скрываете это?
Успокоив дыхание, я отвечала:
– Я пока только учусь использовать свой дар, он открылся не так давно. А как вы это поняли? Уж не потому ли, что сами являетесь магом или кем-то подобным?
Сейчас лучше всего заставить отвечать его, чтобы избежать дальнейших расспросов.
Он молчал долго, тщательно обдумывая ответ.
"
"– Я понял это почти сразу. Почувствовал. Потом увидел духов мастерской, которых притягивает не просто энергия труда, а энергия магическая. Ну и ваш браслет… он наполнен магией. Только я пока не понял, какой.
– Вы почувствовали, что на мне печать Заступницы? Как и госпожа Санлис?
Он нахмурился, будто что-то вспоминал.
– Санлис? Это не та ли жрица из храма? Видел ее пару раз, серьезная женщина. Но… печать Заступницы? Первый раз об этом слышу. Наверное, она встречается очень редко, ее удостаиваются только избранные.
Не расскажете подробней?
– Это не честно. Вы задаете мне уже второй вопрос, хотя сами не отвечаете на мои.
– На какие? Маг ли я? – он приподнял бровь. – Сожалею, но нет.
– Но вы же почувствовали…
– У меня в роду были маги, поэтому у меня хорошее чутье на такие вещи, – скупо ответил Дарен.
Я быстро прокручивала в уме все, что он успел сказать. Кусочки головоломки медленно складывались воедино. Но тут любопытство, жгучее, как перец, вырвалось из узды.
– Почему вы сказали, что я могла пострадать? Мне надо знать, что было в тот вечер.
А может, все не так, как я себе придумала? Ох, тяжело разговаривать с человеком, который, как я, ходит вокруг да около. Никакой ясности, одни сплошные намеки.
– Хорошо. Я расскажу, если вы того желаете, – Дарен усмехнулся краем рта и присел на краешек стола. – Вы вели себя очень развязно: танцевали на столе, опрокидывали в себя бокал за бокалом, облили платье – вот здесь, – он положил руку себе на грудь.
– Обнимали меня за плечи, соблазняли и шептали на ухо непристойности, от которых даже у бывалых гуляк вспыхнули бы уши. Прижимались ко мне бессовестно на виду у всех…
Я слушала его, приоткрыв рот и замерев от ужаса и стыда. Не удивительно, что он такого обо мне мнения! Вот это да!
А он продолжал приглушенный голосом, все сильней вгоняя меня в краску:
– Пытались сесть на колени, соблазняя прелестями, которые едва не выскакивали из декольте.
