Его можно будет узнать по надломленному стержню антенны бортовой радиостанции и синей полосе, обозначающей ватерлинию. Кроме этого, я нанесу на стекло знак «NB» – нота бене – очень важно. В катер наши люди могут положить спецсредства. И проследить за ними, в портах всегда много воришек.
– Я понял тебя! Спецсредства будут заложены в твой катер. Что еще?
– Я бы установил слежение за перемещениями Гарри Стина. Он играет вроде как второстепенную роль в делах Карабо и Фаруха, но кто знает, что у него на уме.
У него или у его начальства в ЦРУ. Не исключено, что он внедрен американской разведкой в картель.
– Мы рассмотрим твое предложение!
– Сейчас Фарух должен вести переговоры с пароходством.
– Мы в курсе!
– Тогда у меня все! Следующий сеанс связи по возвращении из Джаббы. Передам информацию и о встрече Фаруха с Карабо, и по результатам переговоров с Зулусом, а так же подтверждение получения, а возможно и установки спецсредств!
– Хорошо! До связи, «Аист»!
– До связи, «Первый»!
Данур убрал спутниковую станцию, вышел во двор своего небольшого дома, присел на небольшой топчан.
Задумался.
А в это время в главной комнате дома Фаруха шли переговоры пирата с руководителем российского пароходства. Начались они ровно в 10 утра вызовом главаря банды. Он набрал номер пароходства, и ему тут же ответил голос человека, с которым Фарух разговаривал вчера:
– Серегин на связи!
– Здравствуйте, господин Серегин!
– Здравствуйте, господин Пират, ведь я так должен называть вас?
– Можете называть, а должны вы совсем другое.
У вас было время на размышления по поводу выкупа команды сухогруза «Николай Артемьев», и сейчас я хочу узнать ваше решение по этому вопросу!
Серегин ответил:
– Мы обсудили ваши требования на совете директоров пароходства. Затребованная вами сумма выплачена быть не может.
– Вам безразлична судьба ваших моряков?"
"– Нет, нам не безразлична судьба наших моряков, но и вам должно быть известно, что руководство России законодательно запретило какой-либо диалог с террористами. Я и так веду его в нарушение закона. И сообщаю вам, что мы не в состоянии выплатить вам пятнадцать с лишним миллионов долларов.
– Сколько же вы можете заплатить, господин Серегин?
– Не более двух миллионов.
