По спине Гепарда побежали струйки холодного пота. Сейчас мысль о том, что с ним будет говорить Президент или премьер, казалась совершенно глупой. Это крах всего замысла!
— Таких переговоров у вас еще не было! Ты знаешь, о чем идет речь?
— Знаю, знаю.
Вампир неожиданно хохотнул. Гепард оцепенел.
— Тебе весело?
— А тебе разве нет? Сейчас я подъеду, вместе посмеемся.
— Куда ты подъедешь? Откуда ты говоришь?!
— Из машины. Чему ты удивляешься? Нижегородцев действительно приближался к месту происшествия в той же «Ауди» генерал-полковника Вериченко.
В числе многочисленных наворотов машина была оборудована и самыми современными средствами связи, позволяющими производить любые переключения. Вампир отключился.
— Ну что? — спросил хозяин машины, обернувшись с переднего сиденья.
— Я остаюсь при своем мнении, товарищ генерал-майор, — дубликата у них нет. Тем более что в любом случае у нас только один вариант действий.
— Какой?
— Силовой захват.
Когда в трубке раздались короткие гудки, Вахит вскочил.
— Проклятый гяур! Грязная свинья!
Сейчас он вовсе не походил на того ухоженного и респектабельного господина славянской внешности, каким представлялся в последнее время. Посередине комнаты стоял самый настоящий безумец. Съехавший с катушек фанатик. Искаженное лицо, дикий оскал рта, прищуренные глаза. Казалось, что приступ ярости уничтожил следы пластической операции, Макс узнал прежнего Вахита, таким он был во время их первой встречи.
— Что он сказал?! — жадно спросил Рохланов.
Наклонившись, Гепард выковырял из глаз линзы, бросил на пол и растоптал.
— Что он сказал? — спросил и Гуссейнов. — Вампир крепкий орешек.
— Он сказал, что хочет умереть. — Гепард остервенело растирал каблуком оставшиеся от линз крошки, будто хотел втереть их в пол. — Они все хотят умереть. И мы тоже умрем!
Маша заплакала в голос. Она много раз веселилась с кавказцами и любила их за щедрость и неукротимый темперамент, но сейчас предпочла бы никогда не приближаться к ним на пушечный выстрел.
Гепард наклонился к стальному бочонку и щелкнул последним предохранителем. Потом оглядел соратников и запел заунывную песню. Это был ритуал. Заурбек Рохланов и Арсен Гуссейнов подошли вплотную к своему вожаку, обнялись и запели тоже. Атмосфера смерти наполнила комнату, как ледяная вода наполняет торпедированную субмарину. У Макса дрожь прошла по коже, Маша в ужасе заткнула уши и закрыла глаза.
