Антонина стремительно ринулась на нее, и цепкие пальцы с обломанными ногтями крепко ухватились за отворот Машиной куртки. Крылова дернула ее на себя и принялась трясти, как трясут яблоню, чтобы с вершины опали спелые плоды.
— Маша, значит! На чужое рот разеваешь!
— Отпустите! Вы что, с ума сошли?! — Она пыталась вырваться, однако все попытки оказались напрасными. Антонина крепко держала свою жертву и выпускать явно не собиралась. Теперь она пыталась затащить девушку к себе в квартиру. Маша сопротивлялась: левой рукой она уперлась в косяк, правой зацепилась за ржавую дверную ручку.
Пару минут борьба шла молча, но никто не мог взять верх.
— Ах ты, сука! — Крылова замахнулась и изо всей силы влепила Марии звонкую пощечину. На матовой коже отпечаталась короткопалая пятерня. Маша изо всех сил рванулась назад, ей удалось освободиться, и сила инерции бросила ее на грязный, заплеванный пол подъезда. Такого унижения она никогда не испытывала.
— За что? — На глазах Маши выступили слезы то ли боли, то ли обиды.
— За что вы меня бьете? Что я вам сделала?
— Она еще спрашивает!
Как пикирующая сова бросается на беззащитного мышонка, так Антонина стремительно наклонилась к ней, почти вплотную приблизив к лицу Марии свою огромную заплывшую физиономию.
— Я кормила-поила этого Чокнутого, заботилась о нем, а потом он взял и смотался! Из-за тебя или такой фифы, как ты! Деньги появились, и я стала ненужной. А то, что я осталась с дитем на произвол судьбы без копейки денег, это его не колышет!
— Я-то при чем? Разве я его увела?
Маша слегка отползла в сторону и, нервно сглотнув, поднялась на ноги.
Но подобный ответ распалил Антонину еще больше.
— Ах ты, гадина! — глухо зашипела она и снова ухватилась за воротник Машиной куртки. — А кто виноват? Я с моим дитем?
«В рукопашных схватках главное не сила, а дух», — так говорил инструктор на престижных и дорогих курсах самообороны. На Машу вдруг накатила холодная волна злости, причем такой, какой она никогда не испытывала. Тут же включились рефлексы.
Ладонями она сильно хлопнула нападающую по ушам, та еще не успела ощутить резкую боль, как правая рука Маши накрыла Тонькину ладонь, левая ударом снизу сбила захват, используя силу инерции, она двумя руками выкрутила широкую кисть.
По-заячьи заверещав, Тонька согнулась, как будто хотела давно не мытыми волосами протереть пол в подъезде. Маша рванула надломленную кисть вверх, и соперница, издав отчаянный вопль, ткнулась-таки головой в заплеванные доски.
