— Стаховский достаточно влиятельная фигура, — наконец пророкотал человек-статуя.
То, что он не добавил уважительной приставки «господин» и прилагательное «очень» заменил менее значимым «достаточно», обнадежило Каймаченко.
— Я прошу вашей санкции на вторжение в сферу интересов Стаховского, Петр Георгиевич. То, что он сделал с Лютовым, это проявление крайнего неуважения ко всему «Консорциуму». По Москве уже гуляют всякие слухи, подрывающие наш авторитет!
Голос Каймаченко дрогнул от волнения. Кожаные веки безразлично качнулись.
— Это эмоции. Ими никогда нельзя руководствоваться в серьезных делах!
— И он запретил нам вторгаться в сферу его интересов! То есть обращаться к девушке Карданова! Какая-то девчонка объявляется недоступной для нас только потому, что он с ней спит! Деловые интересы «Консорциума» должны подчиняться сексуальным прихотям Стаховского!
От возмущения голос начальника СБ обрел силу и зазвенел непривычно для этого кабинета."
"В глазах человека-горы вновь вспыхнула искорка интереса.
— А вот это совершенно недопустимо, — пророкотал он.
— Тут я с вами полностью согласен.
— Значит, вы даете санкцию?
— Никакие санкции тут не нужны. Вы должны действовать исходя из наших интересов. Плевать нам на чьи-то капризы. Интересы члена не могут перекрывать дорогу деловым интересам. Чей бы это член ни был!
Рокот человека-горы напоминал рокот вулкана перед извержением. Но никакого извержения не произошло.
— А со Стаховским я побеседую, — обычным тоном завершил беседу Горемыкин. — Можете идти!
Окрыленный Каймаченко направился к двери.
* * *Боксер подогнал черный «Гелиндваген» к ажурным воротам и нервно нажал на клаксон. Раз, второй, третий. Ворота распахнулись, он въехал на со вкусом спланированный и тщательно ухоженный участок, напоминающий сочинский дендрарий. Сделав полукруг по кремовой мозаичной плитке, он подъехал к парадному входу загородного дома Андрея Андреевича Стаховского.
Дверь открылась, и на улицу вышел Гиббон. Это прозвище показывало, что его внешность оценивается окружающими правильно.
Хотя если бы они больше разбирались в обезьянах, то назвали бы его орангутангом. Вытянутая, грушевидной формы голова, бочкообразная грудная клетка и длинные, низко свисающие передние конечности больше характерны именно для этой породы. На нем, по старой моде, был спортивный костюм с сине-белыми полосами и накинутая поверх кожаная куртка. На затылке красовалась замшевая кепочка, явно маловатая по размеру. В руке он держал помповый «ремингтон».
