Он обратил внимание на явно очень старые и необычные кровати с многочисленными шарнирами и рычажками. Потом еще раз всмотрелся в лицо раненого. На миг показалось, что тот осмысленно рассматривает его между прищуренных век.
— Как вас зовут? Вы меня слышите? Откуда вы?! Медсестра покачала головой.
— Это совершенно бесполезно. Он не вступает в контакт.
Как бы опровергая ее слова, раненый вдруг открыл глаза и вытянул вперед свободную руку, как будто хотел проткнуть следователя вытянутым указательным пальцем.
— Вахит отомстит за нас! — хрипло, но довольно громко сказал он.
— Вся Россия содрогнется под рукой Аллаха!
Рука упала на кровать, по телу прошла судорога, голова запрокинулась, и широко открытые глаза слепо уставились в покрытый трещинами потолок.
— Все, — сказала Забелина.
— Вы слышали, что он сказал? — спросил Пономарев.
— Слышали. Обычный бред умирающего человека. Пойдемте, вы уже не сможете его допросить. Только на Страшном суде. И то это будут делать другие.
— Это точно, — согласился Пономарев.
Какая-то мысль крутилась в голове, не давая ему покоя.
Когда они вышли в коридор, он спросил:
— Что это за странные кровати? От отца я слышал, что их после войны подарила жена Черчилля. Или Рузвельта?
Доктор Забелина кивнула.
— В сорок шестом году чья-то жена действительно подарила больнице много оборудования. За шестьдесят лет оно пришло в негодность, только кровати исправно служат до сих пор. Я могу вам еще чем-либо помочь?
Следователь на секунду задумался.
— Мне нужна справка о его смерти.
— Справку я могу выписать хоть сейчас. А заключение — после вскрытия. Впрочем, по поводу причин смерти никаких сомнений у меня нет.
— У меня тоже, — кивнул Пономарев.
* * *"
"— «Вахит отомстит за нас», — озабоченно повторил Рожков, скорее обращаясь к самому себе, нежели к сидящему напротив Петрову. Сигарета прилипла к нижней губе оперативника, и, щелкнув зажигалкой, майор прикурил. — Не нравится мне эта фраза. Очень не нравится. Так же, как и продолжение: «Вся Россия содрогнется под рукой Аллаха».
Что это означает? Уверен, что ничего хорошего. У меня эти руки Аллаха, эти террористы и шахидки уже вот где сидят, — Рожков чиркнул рукой по горлу, а затем выудил изо рта сигарету. Нервно стряхнул пепел указательным пальцем правой руки.
— У нас у всех они сидят в печенках! То усиление, то особый режим несения службы, то суточное дежурство, то взрыв, то ложный вызов, то новая ориентировка, то еще что-то… — По-моему, это угроза, — сказал Петров.
