Но в данном случае ситуация была не той, где можно обойтись распальцовкой и перетиранием темы в надежде на то, что непонятки в итоге разрешатся. Гоблины не были настроены ни на какие переговоры, они пришли не для этого. Ситуация приторно пахла кровью.
— Подожди, ты чей? — задал Павел обязательный вопрос, но ожидать на него ответа не собирался: шагнув вперед и немного влево, он ребром раскрытой ладони ударил коротышку в кадык. Спазмы сковали горло неприятеля, он упал на колени и зашелся в безудержном кашле. Но в голову Лютова уже ударила одна дыня, потом другая, раздался треск — то ли это трескались дыни, то ли голова.
Все вокруг окуталось туманом, из него с силой вылетали ноги и руки, одни он отбивал, другие вонзались в тело, причиняя нестерпимую боль. Одну ногу Лютову удалось поймать за щиколотку, он выкрутил ее и рванул вверх, раздался грохот упавшего тела.
Туман постепенно рассеивался, он увидел, что коротышка поднялся и раскладывает металлическую дубинку, грушевидноголовый, широко размахнувшись, метил в голову надетым на дыню кастетом, Лютов еле успел увернуться, присел и впечатал кулак ему в пах.
Тот завыл и закрутился на месте, как юла. Но тут на плечо с лязганьем обрушилась стальная дубинка, и правая рука бессильно повисла вдоль туловища. Он принялся отбиваться левой и ногами, но коротышку удары не пробивали, да и тот, с маленькой головой, не вырубился, а пришел в себя и снова бросился в бой. Тревожило то, что не видно третьего, и тут же откуда-то сбоку в лицо ударила струя перцового газа, обожгло лицо, огнем запылали глаза, сознание помутилось.
Он еще сопротивлялся, отчаянно жалея, что не воспользовался тем преимуществом, которое дает законно носимый пистолет, но тут в висок ударило тараном, и он провалился во мрак.
— Гля, вот жрут! А ты не верил! — Лютов пришел в себя и прямо перед лицом увидел освещенную воду аквариума, в которой озверевшие пираньи рвали какой-то небольшой предмет, от него густым облаком растекалась кровь. Тут же он ощутил резкую боль в почти парализованной правой руке и понял, что пираньи раздирают его собственный мизинец!
— Ах гады! — Он рванулся, но холодная острая сталь проехалась по горлу, пока разрезая только кожу.
Так делали пробный замах «чехи» перед тем, как располосовать горло пленному.
— Ладно, хватит с него, — сказал невидимый человек, по вескому тону Павел понял, что он здесь главный.
Его руку выдернули из аквариума, его самого рывком посадили на стул. Он тупо смотрел на свою правую кисть.
