Слева, в лабиринте причалов, отдыхали сотни белоснежных парусных и моторных яхт. Прямо находился порт с пассажирскими паромами и комфортабельными теплоходами. Справа, в отдалении, сгрудились неказистые рыбацкие суденышки. Поколебавшись, Макс направился к ним.
* * *Москва,
30 сентября 2004 года,
11 часов 40 минут.
— Устала, все надоело, — капризно заявила Галина, критически изучая свое отражение в зеркале. — Вот уже грудь отвисает и задница не такая упругая. Хорошо, если еще год-два нас здесь продержат. А дальше что? И хорошее отношение Стаховского не поможет, он обязательно найдет кого-нибудь помоложе.
Уверяю тебя.
— Ты сгущаешь краски, Галчонок. И у тебя все в порядке, и у меня.
Маша одним движением сбросила розовый кружевной бюстгальтер, сдернула с вешалки другой — очень открытый черный. Но не надела: отвела назад плечи, выпрямила спину, замерла, всматриваясь в зеркало. Грудь торчала вперед, соски задорно смотрели вверх.
— Гляди! Разве отвисает? Нет, лучше, чем у многих молодых! Мужикам нравится, а значит, все в порядке.
— А если разонравится? Тогда что?
— Не брюзжи! Все будет нормально. Чего заглядывать на десять лет, если мы не знаем, что будет завтра? Кстати, тот француз просил привести подружку, пойдешь?
— Групповик?
— По-моему, он имел в виду товарища.
— А как они платят?
Маша пожала плечами и надела бюстгальтер.
— Да как обычно. Наши самые щедрые. Они вообще бабок не считают.
— Давай пойдем, раз от наших богачей предложений не поступало.
— Ну почему же, — Маша лукаво стрельнула глазами.
Стаховский человек не бедный, и он уже сделал ей предложение. Пока о постоянном содержании.
— Мне недавно звонил один старый друг, — вдруг сказала Галина, как будто переборов какие-то внутренние колебания. — Он с друзьями собирается приехать в Москву, хочет остановиться у меня.
— Кто такие?
Не снимая высоченных шпилек, Маша проворно переодела трусики. Роскошное розовое белье дорогой куртизанки сменил строгий и утонченный комплект богатой бизнесвумен.
— Кавказцы.
То ли из Дагестана, то ли еще откуда. Но при деньгах и за карман не держатся!
— Это главное! — Маша опять смотрелась в зеркало.
— Скорее! Сейчас твой выход! — поторопила ее возникшая в дверях рыжая упитанная дама лет пятидесяти, облаченная в ярко-зеленый брючный костюм.
— Иду! — Мария сбросила розовые туфли и ловко вставила узкие ступни в черные лодочки на столь же высокой и тонкой шпильке. — Не вешай нос, подружка. Мы еще поживем и дадим жару!"
"Она упорхнула.
