Она так хотела улететь к своим, что не могла назвать ни одной причины, из-за которой стоило бы жить. Но однажды увидела крошечного пушистого щенка в трясущихся руках алкоголички. И сердце заныло, оживая. С тех пор они вместе. Ради золотистого Топаза Дина и вернулась в страшный мир человеческих отношений, ибо только там можно заработать на хлеб себе и мясо собаке. Но на профессии журналиста был поставлен жирный крест. От бывших знакомых Дина отгородилась крепостной стеной. Она полюбила уединение вдвоем с собакой. И никто не догадывался, что в их аскетичной на первый взгляд жизни было много любви, радости и даже веселья.
А потом случилось чудо. Дину нашел ее единственный родственник, о существовании которого она даже не догадывалась, внук американского эмигранта, выходца из Харькова Исаака Штайнбуха, прадеда Дины по материнской линии. И оказался этот внезапно явившийся дядя не кем иным, как известным финансистом, миллиардером Ричардом Штайном, одиноким человеком, тоже потерявшим своих близких. Жизнь Дины резко переменилась.
Ричард купил им с Топиком пентхаус на тот случай, если Дина захочет приезжать в Москву из тех прекрасных стран, где у него были еще более прекрасные дома. Но она решила иначе. В Америку, Францию, Англию, Тунис она приезжала погостить, отдохнуть и поработать. Рекламный совет ювелирной линии концерна Ричарда Штайна единогласно утвердил ее на роль лица фирмы. Ричард подписал с племянницей контракт. В нем она специально оговорила свое постоянное место жительства – Москву. Дина была уверена, что именно здесь и сохранится ее связь с ушедшими близкими и ответственность перед ними.
К тому же Топик был московской собакой, вполне довольной средой обитания. Возвращаясь в родной город с фотосессии, со съемок рекламных фильмов, Дина испытывала острую радость. Изменилось ее жилье, одежда, исчезла постоянная обеспокоенность из-за надвигающегося безденежья (оставив журналистику, Дина зарабатывала на жизнь как частная сиделка). Но все же осталась потребность в уединении и покое.
В полном контакте с самым дорогим существом, вместе с которым она прошла все муки ада.
До следующего вызова оставалось не меньше трех месяцев. Дина заслужила этот отпуск тяжелейшим трудом – с изнурительными перелетами, съемками в любую погоду, неделями без сна, практически без еды (дело было не столько в диете, сколько в сумасшедшем напряжении, напрочь отбивающем аппетит), с маниакальными требованиями режиссеров и операторов, любой ценой материализующих свои идеи.
