Чтоб потом мамаша не говорила, что она просто мусор выбегала выбросить.
Вскоре нашлась соседка, которая разрешила воспользоваться своей ванной и дала чистую простыню, принесли соску с питьем. Малыш прикрыл глаза и после каждого глотка вздыхал со стоном. Даже у мужчин от этого стона разрывалось сердце.
Когда врач «Скорой» принимал пациента, Валентина Петровна сказала:
– Ему месяцев семь. – И, посмотрев на Сергея, добавила: – Это не Ванечка.
– Я понял. Тому два года. Будем дальше искать.
В дом ребенка они ехали молча, погруженные в свои мысли.
Впрочем, мысли были одни и те же. Сейчас они успели. Но как случайно успели! И что ждет найденыша, который так отчаянно боролся за жизнь? И что же это за жизнь такая?
– Я буду вам звонить, – сказал Сергей, когда Валентина Петровна вышла из машины. – Не отчаивайтесь. Я позвонил практически во все отделения милиции Москвы.
– Я жду, – прошептала она и посмотрела на Кольцова умоляющими глазами.
* * *Вера обвела затуманенным взглядом огромную толпу, но не видела ни одного лица.
Море голов, рук, цветов… Чужие люди, которые уйдут с кладбища в свои спокойные дома, к живым детям. А ей теперь всегда и повсюду придется нести свой ад в душе. Она вновь склонилась над маленьким гробиком и стала жадно, впрок, любоваться бесконечно родным личиком, таким спокойным и добрым в своем роковом сне. «Ты не сердишься, не обвиняешь, не упрекаешь, – шептала Вера, словно убаюкивая дочь. – Тебе не больно, не страшно.
Ты моя. Я за тебя поплачу, отмучаюсь, отстрадаю. И когда-нибудь ты за мной придешь».
Белый шифоновый шарф пышным облаком лежал под нежным, почти кукольным подбородком. Пониже груди справа темнел, поблескивая пластмассовыми глазами, большой плюшевый медведь которого дети положили в гроб Марине. Он всегда сидел в комнате для игр их класса. Вера подумала: «Хорошо, что она будет там с игрушкой», – и потеряла сознание."
"Муж успел ее подхватить, оглянулся на тестя: «Позовите врача, он там стоит».
Олег и сам воспринимал происходящее каким-то омертвевшим сознанием, будто под глубоким наркозом или в тяжелом сне. И, как в абсурдном, бессмысленном сне, на него вдруг уставилось чудовищно раскрашенное лицо под шапкой волос с красноватыми прядями. Он даже не сразу узнал владелицу своей автостоянки Раису Чеберяк. Та сказала ему слова соболезнования, картинно склонилась над гробом и возложила большой букет белых лилий.
