И уж тем более лезть в рудники! Что за блажь? И вам запрещаю таскаться по тавернам и грязным штольням, позоря имя будущей леоты…
— Кого? — перебила я его. — Затрапезного тёмного мага, у которого нет ни одного савира? Вы даже Привратником никогда не станете, на это место всегда найдётся кто-то более достойный! Куда вам тягаться с Двэйном Ардером — он вас плевком своим придавит! И я не стану вашей леотой. Не дождётесь!
Кадан побледнел, его губы гневно задрожали, а глаза наполнились опасной чернотой.
— Вы знаете, для чего нужна метка? — он вдруг сменил тон.
— Не только для красоты и обозначения принадлежности. Через неё я способен значительно повлиять на вашу покорность — и видят Небеса, до этого момента я не собирался применять силу.
“Ха! — ухнул Гугл. — А штанишки на известном месте не лопнут от натуги?”
Так, значит, метка-то с секретом…
— Вы мне противны. И я дождусь инициации только для того, чтобы доказать вам, что от меня вы не получите в савиры даже дохлую мышь!
Запястье тут же скрутило пекущей болью.
От неожиданности я глухо вскрикнула и схватилась за него. Толика холодной тьмы ощутимо разлилась по руке вверх — голову немного повело, словно её заполнили дымом.
Кадан шагнул ко мне вплотную, я отшатнулась, всё ещё держась за руку. Он перехватил моё запястье ледяными пальцами и сжал — наверное, я ощутила бы боль, если бы кожа не онемела от воздействия тёмной магии.
Но отхлынувшиий было огонь вновь прилил к коже тёплой волной."
"— К счастью, ваша сестра гораздо покладистей вас, — укоризненно прошептал Кадан.
— Но ничего, вы скоро станете такой же, раз нравом не вышли.
“Есенька! — Гугл пролетел над головой и уселся мне на плечо. Я ощутила, как его когти впились в кожу. — Давай-ка шугнём его, чтобы не лапал. Я помогу!”
— Принц узнает, — возразила я мысленно, буравя Кадана взглядом.
Его лицо, к несчастью, уже расплывалось.
“А ты потихоньку, — посоветовал филин. — Пусть попрыгает!”
Стараясь держать силу под контролем и повторяя про себя медитативные мантры, я выпустила огненный цветок между пальцами.
Пару секунд Кадан ещё не понимал, что произошло, а затем заорал благим матом, отпрыгивая от меня, как от опрокинутой кастрюли с кипятком.
Его рукав горел упоительно ярко, пахло жжёным волосом. Вопя и ругаясь, Кадан вертелся по столовой. Кинулся было к кухне, и ему навстречу как раз вышла служанка с подносом, на котором стояли бокалы и кувшин с водой. Недолго думая, Кадан схватил его и вылил половину содержимого себе на руку — ткань тихо зашипела.
