Яркий крылатый силуэт промелькнул сбоку, но птицу отшвырнуло назад ударом недружественной силы.
— Жаль, я этого не хотел, — проговорил Двэйн.
И через мгновение на меня налетела огромная дымная драконья туша. Она была невесомой и ощутимой одновременно, толкнула внутрь арки воздушной волной. Я огляделась, не понимая уже, где выход. Но как бывает, когда глаза постепенно привыкают к темноте, из сплошного тумана начали проступать очертания холма, замка вдалеке, который я видела раньше — во сне. Великанское древо арморума, корнями петляя между камней, возвышалось над обрывом.
А под ним, сцепившись, словно давние недруги, кувыркались дракон и рысь.
Сплошное дежа-вю."
"Теперь кошке приходилось гораздо труднее. Одно дело — валять по полу не связанного тьмой сокола, другое же — превосходящего по размерам ящера, который подпитывался энергией носителя.
Я оглядела свои руки — на них до сих пор болтались цепи связи с Двэйном. Узор на запястье стал чётче, к нему прибавились новые завитки. Похоже, ситуация становилась критической.
А я даже сделать ничего не могла!
Вдруг меня дёрнуло вперёд, как детскую машинку на верёвочке. Потеряв равновесие, я упала и сильно ободрала ладони о камни, которые оказались очень даже настоящими. Значит, это не плод моего воображения!
Тёплая кровь потекла по пальцам, но мне было не до лечения ран. Казалось, дракон всё же одерживает верх! Может быть, я наконец освобожусь от Хаоса? Вот только неразорванная до сих пор связь с Двэйном немного меня беспокоила.
Но я могла лишь наблюдать. Пока всё не завершилось.
Резко, без предупреждения, нас вынесло обратно в зал, будто сквозняком. Цепи на запястьях рассыпались, рысь пропала, а Двэйн рухнул на пол, постепенно превращаясь из дракона обратно в человека. Я упала неподалёку, моргая от слишком яркого света, и не понимая, что случилось. Наши победили или нет?
В ушах звенело, тело едва слушалось. Я даже не могла ещё понять, изменилось ли что-то в составе моей магии. Но это было неважно — не сейчас! Потому что всё остальное затопил испуг за Двэйна: ему пришлось хуже всего.
Он принял на себя все удары и сейчас был похож на попавший в шредер листок бумаги.
— Как вы? — я почти что на четвереньках подползла к нему и помогла сесть.
Его рубашка была влажной — то ли от пота, то ли от крови. Я схватила претемнейшего за руки, чувствуя, как липнет кожа к его коже в прорехах ткани.
— Осторожнее! — предупредил он меня. — Я где-то ранен. Много где, правду сказать.
