Я видела очертания его торса так чётко, что могла бы отследить перекаты мышц спины и рук. Впрочем, это и делала, как завороженная, приближаясь к претемнейшему. Шаг за шагом это зрелище становилось всё более захватывающим и волнующим. Огонь нёсся по телу так стремительно, что казалось, будто я светиться начну, как электрическая лампочка.
Ещё один удар — и надёжно, казалось бы, закреплённый к полу манекен жалобно хрустнул, его стойка подломилась — и он повалился на пол. Грохот — и тишина. Двэйн замер, опустив руки и голову.
— Я помешала? — сжавшееся от какого-то трепетного чувства горло едва выдало вразумительные звуки.
Претемнейший медленно повернулся ко мне, разминая кисти рук. Сердце полуобморочно охнуло: а вдруг шаги мне не показались? Просто тот, кто застал нас с Арро успел скрыться? И взгляд дорха Ардера сейчас был настолько тёмным, что можно было поверить, будто именно он видел то, что вообще никому не нужно было видеть.
— Я уже закончил, как можно догадаться, — он усмехнулся, а я с опаской покосилась на сломанный манекен.
Он все дела доводит до такого безысходного финала? — Впрочем, может быть, вы покажете мне пару коронных приёмов, которыми сегодня разукрасили Кадана Гарда?
О, значит, тот уже пожаловался.
— Это был экспромт. Боюсь, повторить не смогу, — я нервно хихикнула.
И тут же почувствовала себя очень глупо.
— Что вы вообще устроили?! — вдруг взорвался Двэйн. — Вы хоть понимаете, что любой подозрительный или неоднозначный поступок — и вас с пристрастием примутся допрашивать очень неприятные люди.
А Кадан Гард заявил, что никаких шишек он не крал. Что уезжал по делам, у него есть свидетели, а расписки — это его личное дело, с которым он справится в ближайшее время. В общем, он намерен отстаивать свою правоту. И поверьте, отец его поддержит. Кому хочется, чтобы репутация сына была запятнана? А ваша репутация… Сами понимаете.
— Уж понимаю, — тихо раскаляясь, согласилась я. — Но Гугл расскажет, кто его похитил!
“Я расскажу! Такое расскажу!” — воинственно поддакнул тот.
— Вряд ли россказни духа кто-то примет всерьёз. Он ваш фамильяр и, так сказать, лицо заинтересованное. В общем… Как бы то ни было, это дело оставит отпечаток на всех нас.
С каждым словом Двэйн мрачнел всё больше, и теперь выглядел крайне разозлённым.
— Мне жаль, что вам приходится помогать мне, — выдавила я. — Но вы всегда можете перестать это делать!
Вышло горьковато, но сейчас казалось, что Двэйн жалеет о том, что решил за меня заступиться.
