Немного самоуверенная, но это иногда полезно. Это меня восхищает. И восхищает то, что я не могу вас разгадать. Не могу наверняка предположить что меня ждёт рядом с вами дальше. И знаете, что я понял сегодня? — он усмехнулся, когда я вопросительно приподняла брови. — Вы самое большое испытание в моей жизни. Но, несмотря ни на что — самое приятное."
"Не переставая гипнотизировать меня мягкостью голоса и пристальным взглядом, Двэйн наклонился в мою сторону. А я просто смотрела в его лицо, чувствуя, как жарко краснею до корней волос.
— Не нужно, — пробормотала, чувствуя, как вся моя хвалёная самоуверенность предательски куда-то смывается. По стеночке.
— Что не нужно? Говорить о том, что я думаю? — голос Двэйна стал чуть ниже.
Он приблизился ещё немного и накрыл мою лежащую на колене ладонь своей. Осторожно, будто боясь спугнуть, переплёл наши пальцы и отпустил.
В голове что-то вздрогнуло и поплыло, словно меня медленно закружило на карусели.
— Не нужно… Всё усложнять.
Это не приведёт нас ни к чему хорошему.
Я тихо, глубоко вздохнула, пытаясь прогнать вставший в горле ком. Тепло Двэйна приятно согревало, успокаивало и волновало одновременно. Когда я успела так к нему привыкнуть?
В проклятой яме? Или всё же раньше?
— Да, наверное, не стоило заводить подобные разговоры, когда перед нами лежит три почти бездыханных тела, — усмехнулся Привратник, убрав руку. — Не та обстановка… Но мне захотелось сказать. После того, что мы сегодня пережили… Я опасаюсь, что другого случая может не представиться.
Вдруг на нас прямо сейчас нападёт ещё кто-нибудь?
Невольно мы вместе посмотрели в небо.
— Ладно, хватит отдыхать! — Двэйн хлопнул себя ладонями по коленям. — Оставаться рядом с Вратами без какой-то защиты опасно. Но нам нужно взять несколько образцов камня, чтобы исследовать их и решить, что делать и как оградить себя от их влияния дальше.
Он встал, отряхивая штаны, а я закрыла лицо ладонями, пока он не видит.
Дыхание никак не хотело успокаиваться, сердце бешено колотилось, будто в моей жизни только что всё перевернулось. Хотя, казалось бы, осталось на месте. Вставать я не торопилась: казалось, если пошевелюсь слишком резко, то просто потеряю сознание. От пережитых потрясений, от усталости и от слов Двэйна. Они до сих пор звучали в голове, от них внутри всё бурлило кипящим сиропом, обжигая и в то же время обдавая сладкими волнами.
