Не успела я ничего толком понять и даже прочувствовать удивительное, успокаивающее тепло, которое исходило от его тела, как меня поставили на пол.
Я смущенно огляделась. Взгляд наткнулся на жуткую, пугающую картину, где был изображен ребенок с огромными глазами. Такое убожество могло висеть только в одном месте – в кабинете у Джеффа. Он единственный, кому нравилось подобное искусство.
Меня усадили на гладкую поверхность. Под спиной обнаружилось что-то вроде подушки. Я опустила руки и нащупала пальцами ткань. Диван.
Такой стоял у Джеффа в кабинете. Большой, пафосный и очень модный.
Аарон снова провел рукой по моей щеке. Я посмотрела на него. Он был рядом, совсем близко. Стоял передо мной на коленях. Выражение его лица изрядно пугало.
– Может, ляжешь? – спросил он.
– Нет, все хорошо. – Я старалась говорить бодро, хотя губы едва двигались. Аарон нахмурился. – Ты такой злой. – Наверное, лучше промолчать, но я была не в том состоянии, чтобы контролировать слова. – Почему ты злишься?
– Каталина, когда ты ела в последний раз? – Он еще сильнее помрачнел и заерзал, выпрямляя спину.
Вытащил что-то из заднего кармана.
Я поморщилась.
– В обед, наверное? Или это был скорее поздний завтрак. Я не успела поесть с утра. В общем, около одиннадцати.
Аарон протянул мне длинный брусок, завернутый в белую вощеную бумагу.
– Господи, Каталина!
Он смерил меня таким взглядом, что любой другой умер бы на месте. На его будущей должности это умение очень пригодится.
Но я даже с пустым желудком оставалась Линой Мартин.
– Все нормально, мистер Робот.
– Ничего подобного, – парировал он и положил мне на колени очередной изумительно вкусный батончик производства Аарона Блекфорда. – Каталина, ты упала в обморок. Это совсем не нормально. Ешь.
– Спасибо. Сейчас уже все хорошо. – Я опустила голову, глядя на угощение. Взяла его трясущимися руками. Неуклюже развернула. – Ты всегда носишь с собой батончики?
Я отчего-то медлила, и желудок обиженно взвыл.
– Пожалуйста, ешь.
Только Аарон мог попросить так, будто отдает приказ.
– Господи. – Я вгрызлась в батончик и заговорила с набитым ртом (потому что какая разница? Он подобрал меня с пола, всю мокрую, с белыми губами и на полпути к обмороку). – Я же сказала, все нормально.
– Нет! – рявкнул он, едва не пригвоздив меня к дивану. – Какая же ты дура!
Я нахмурилась. Надо бы огрызнуться в ответ, но беда в том, что я была с ним совершенно согласна. Только не стоит показывать, будто я его поддерживаю.
