— Почему вы отдали Леру в интернат?
Анастасия отвернулась от него и долго смотрела в окно, прежде чем ответить.
— Мы думали, так будет лучше, — наконец едва слышно сказала она. — Первое время мы навещали ее, но каждый раз после наших визитов ей становилось хуже. Она плакала, устраивала истерики, а от этого ее мысли становились только страшнее. Врач посоветовал нам какое-то время не приходить.
— И вы перестали приходить вообще?
— У нее были улучшения! Если бы вы не подстроили ее смерть, рано или поздно она бы поправилась.
Марк скривился. Невежество — вот самый страшный из грехов.
— У нее не было улучшений. Знаете почему? Потому что она никогда не была больна. С ее даром вполне можно жить. Просто вам так было проще. Вы не видели ее, не знали, что с ней, и придумали себе, что без вас ей будет лучше. Но правда в том, что это вам без нее было лучше.
Анастасия сжала кулаки, но от своей позиции не отступила.
— Мы не знали, как с ней справиться. Да, нам было страшно. Это нормальная реакция нормальных людей.
Но мы ее не бросали. Мы всегда интересовались ее состоянием, платили за клинику, сначала за детскую, потом за взрослую, хотя это были слишком большие деньги даже для нас. Мы давали ей все, что могли.
— Вы не давали ей самого главного: вашей любви, — презрительно бросил Марк. — Это единственное, что ей было нужно. Вовсе не дорогая клиника. Всем было бы лучше, если бы она знала, что вы ее не бросали.
— Мы поступили так, как посчитали нужным, — отрезала Анастасия. — И не вам нас судить.
— Теперь пожинайте.
— Вы даже не сказали нам, что она жива! Мы думали, она погибла.
— Держу пари, не сильно расстроились.
— Не смейте так говорить! — задохнулась от возмущения Анастасия. На какое-то мгновение Марку даже показалось, что он сейчас снова получит по лицу.
— Я говорю так, как считаю нужным, — передразнил он. — И не вам меня судить.
Она ничего не ответила. Лишь когда они с Ритой уже вышли из квартиры и спустились на один лестничный пролет, позвала его:
— Марк!
Он остановился, но не обернулся.
— Скажите Лере, что мы не держим на нее зла. Она может прийти, если захочет. Мы не станем заявлять в полицию. Она… всегда будет нашей дочерью.
Марк еще несколько мгновений молча стоял на лестнице, а затем, так ничего и не сказав, медленно пошел вниз. Можно подумать, теперь все это имело какое-то значение.
Следователю о том, что произошло в доме Меркуловых, они не сказали ни слова. Хватит с него и убийства Ксении.
