Рита уже прошла в кухню, поэтому не увидела, как на бабушкином лице проскользнул неподдельный страх.
— Что ты умеешь? — переспросила она, тщательно контролируя голос.
— Исцелять болезни. — Рита улыбнулась, наливая воду в чайник. — Или, по крайней мере, серьезные травмы. Садись, я тебе сейчас все расскажу. По телефону не хотелось.
Рассказ занял почти час. За это время они успели выпить по две чашки чая и съесть не только все печенье, но и остатки пирожков с яблоками, которые Вера Никифоровна привезла с собой.
— Но я практически ничего не помню, — закончила Рита. — Голова болела так сильно, что я, кажется, потеряла сознание.
Она замолчала, ожидая реакции бабушки, но та смотрела исключительно в свою чашку и тоже молчала.
— Наверное, это просто с непривычки, — добавила Рита, видя, что ответа не дождется. Неужели бабушку так напугал ее рассказ? — И если почаще тренироваться, то больше голова так болеть не будет.
— Голова болела, потому что ты лечила голову, — неожиданно сказала Вера Никифоровна.
Она посмотрела на внучку, как показалось той, со страхом и вызовом одновременно. — Захотела бы исцелить ему ноги — сама получила бы паралич.
Рита несколько долгих секунд смотрела на нее, словно не понимая смысла сказанных слов. Ей вдруг вспомнилось, как однажды на даче бабушка обронила, что не у нее одной есть дар. Рита же собиралась выспросить подробности, но потом совсем забыла.
— Ты тоже это умеешь? — догадалась она.
Бабушка медленно кивнула.
— Этот дар передается по нашей линии каждому, только с небольшими изменениями."
"— Ба, почему ты мне ничего не говорила? — Рита восторженно улыбнулась. — Ведь наверняка ты знаешь и умеешь гораздо больше меня, ведь это же можно…
— Нельзя! — бесцеремонно перебила ее Вера Никифоровна, стукнув по столу кулаком.
Рита оторопела, с испугом глядя на бабушку. Та вдруг показалась ей совершенно незнакомой, чужой… страшной. Изрезанное морщинами добродушное лицо неожиданно стало злым, а добрые серые глаза — колючими льдинками.
— Нельзя, слышишь меня? — Вера Никифоровна уперлась ладонями в столешницу и медленно встала, нависая над внучкой. — Ты не исцеляешь, ты забираешь болезнь на себя. Она не убьет тебя сразу. Быть может, ты даже наловчишься не падать в обморок и делать так, что никто ничего не заметит, но каждое твое исцеление будет медленно уничтожать тебя, по чуть-чуть, по кирпичику, и рано или поздно убьет.
