— Я нагадала кому-то из нас смерть.
Значит, все же первый вариант. Неприятно.
— Кому-то из нас троих? — уточнил он.
— Четверых.
— Рита здесь причем?
Ксения улыбнулась, и в этой улыбке Марк разглядел презрение победителя. Ксения часто так улыбалась, когда оказывалась в чем-то права.
— Мы втянули ее в свои дела, и теперь для карт она одна из нас.
— И ты… не знаешь точно, чья это смерть?
Ксения развела руками, и теперь на ее лице читалась искренняя тревога.
— Карты отказываются говорить. Формулировки становятся слишком расплывчатыми, когда я пытаюсь гадать на каждого из нас.
Лишь для всех четверых они предсказывают смерть одному.
Марк встал и нервно прошелся по темной комнате, пропахшей удушливым смрадом вишневой сигареты. Трость его раздражала, поэтому он оставил ее у стола и хромал сильнее обычного. Левая нога отзывалась болью всякий раз, когда он переносил на нее вес, но сидеть он не мог. Почему-то он был уверен, что это его смерть. Проклятая старуха, явившаяся в салон вместе с ним, следила за ним с насмешкой.
— И что делать? — спросил он, все же остановившись посреди комнаты и посмотрев на Ксению.
Та уже успела закурить новую сигарету, но на этот раз не стала вставлять ее в мундштук, держала пальцами.
— Бросить это дело с Павлом, старухой и ее гребнем? — предложила она. — Павел к тебе больше не является, так зачем ты продолжаешь в это лезть? Еще и девчонок тащишь. Лера мне рассказала о том, что вы удумали с Ритой и ее бабкой. Ладно Лера, у нее мозгов никогда не было, но ты и Рита?.
. Ей бабку не жалко?
Марк бросил взгляд в угол, где маячила темная фигура. Ксения проследила за его взглядом, понимающе нахмурившись.
— Она здесь?
Марк кивнул.
— Ну и забей! — Ксения внезапно бросила сигарету в пепельницу, хотя та не догорела и до половины, и наклонилась вперед, почти легла грудью на стол, пристально уставившись на него. — Пусть приходит. Тебе не привыкать к призракам. Помаячит и уйдет. Она же не доставляет таких хлопот, как этот даун.
— Ты не понимаешь, — Марк медленно дошел до стула, стараясь почти не наступать на левую ногу, и снова сел. — Она еще хуже Павла. В самый первый раз, когда она пришла, я чуть не задохнулся. Не знаю, что произошло, но весь воздух в этой комнате словно испарился. Я уже почти потерял сознание, когда вернулась Лера, и старуха исчезла. И с тех пор она приходит почти каждый день, угрожает, заставляет видеть страшные вещи, — он поморщился, вспоминая.
