— Игра окончена!
— Что такое вам известно?
— Это вы убили Меган Пейделин и Гордона. Равно как Стефани Мейлер и Коди Иллинойса.
— Чего?! — завопил Островски. — Вы больные, что ли?
Вокруг начали собираться зеваки. Кто-то уже снимал происходящее на телефон.
— На помощь! — воззвал к ним Островски. — Эти двое никакие не полицейские! Это психи!
Нам пришлось продемонстрировать толпе полицейские жетоны, и мы втащили Островски в дом, чтобы никто нам не мешал.
— Можно поинтересоваться, какая муха вас укусила? С чего вы взяли, что я убил этих бедняг? — требовательно спросил Островски.
— Мы видели ваш номер в отеле, Островски. Там вся стена увешана вырезками из газет и фотографиями Меган.
— Но это как раз и доказывает, что я никого не убивал! Я уже двадцать лет пытаюсь понять, что тогда произошло.
— Или двадцать лет пытаетесь замести следы, — возразил Дерек. — Вы для того Стефани и наняли, да? Хотели посмотреть, можно ли до вас добраться, а когда у нее почти получилось, вы ее убили.
— Ну знаете! Я пытался проделать работу, которую вы не проделали в девяносто четвертом!
— Вы нам лапшу на уши не вешайте.
Вы были шестеркой Джеремайи Фолда! Потому и попросили Гордона вас от него избавить.
— Я никогда не был ничьей шестеркой! — возмутился Островски.
— Хватит языком молоть, — сказал Дерек. — Почему вы вдруг срочно уехали из Орфеа, если вам не в чем себя упрекнуть?
— У сестры вчера случился инсульт. Ее срочно оперировали. Я хотел быть с ней. Я сидел у нее всю ночь и весь день. У меня никого не осталось, кроме нее.
— В какой она больнице?
— В Пресвитерианской больнице Нью-Йорка.
Дерек позвонил в больницу. Сведения Островски полностью подтвердились. Он нам не лгал. Я немедленно снял с него наручники и спросил:
— Почему вам не дает покоя это преступление?
— Да потому что я любил Меган, черт возьми! — воскликнул Островски. — Неужели так трудно понять? Я любил ее, а у меня ее отняли! Откуда вам знать, что значит потерять любовь своей жизни!
Я долго смотрел на него.
В его глазах стояла беспросветная тоска.
— Я слишком хорошо это знаю, — наконец произнес я.
Островски был ни при чем. Мы попусту потратили драгоценное время и силы: нам оставались сутки, чтобы завершить расследование. Если к утру понедельника мы не доставим преступника к майору Маккенне, с нашей карьерой в полиции будет покончено.
Подозреваемых у нас оставалось двое: Рон Гулливер и Стивен Бергдорф. Мы решили начать с Бергдорфа, раз уж оказались в Нью-Йорке.
