Значит, стрелок мог свободно подняться туда незамеченным, дождаться удобного момента, выстрелить в Дакоту, а затем сбежать через служебный выход.
— Но чтобы попасть на мостки, нужно пройти через кулисы, — заметила Анна. — А за кулисы могли попасть только те, у кого был допуск. На входе была охрана.
— То есть кто-то из актеров, — сказал Дерек. — И это означает, что у нас пятеро подозреваемых: Стивен Бергдорф, Мита Островски, Рон Гулливер, Сэмюел Пейделин и Шарлотта Браун.
— Шарлотта после выстрелов была возле Дакоты, — возразил я.
— Это не исключает ее из списка подозреваемых, — рассудил Дерек. — Она стреляет с мостков, спускается и помогает Дакоте — отличный план!
В эту минуту у меня зазвонил телефон.
— Черт, — вздохнул я, — что еще ему от меня надо?
Я принял вызов:
— Добрый день, майор. Мы в Большом театре. Нашли место, где стоял стрелок. Это мостки, куда можно попасть только из-за кулис, а значит…
— Джесси, — перебил меня майор, — я тебе затем и звоню.
Пришли результаты баллистической экспертизы. Оружие, из которого стреляли в Дакоту Райс, — пистолет «беретта».
— «Беретта»? Но именно из «беретты» были убиты Меган Пейделин и Гордоны! — воскликнул я.
— Мне это тоже пришло в голову, — сказал майор, — и я запросил сравнение. Ты там стоишь, Джесси? Держись крепче: позавчера вечером и в 1994 году стреляли из одного и того же ствола.
Дерек, увидев, что я побледнел, спросил, что случилось.
— Он здесь, среди нас, — ответил я.
— В Дакоту стрелял убийца Гордонов и Меган. Убийца двадцать лет разгуливает на свободе.
Теперь краска сошла с лица Дерека.
— Какое-то проклятие, честное слово, — прошептал он.
Дерек Скотт
Двенадцатое ноября 1994 года. Через месяц после нашей ужасающей автокатастрофы мне вручали медаль за храбрость. В спортзале окружного отделения полиции, на глазах у набившихся туда полицейских, официальных лиц, журналистов и приглашенных, медаль мне вручал лично глава полиции штата, выехавший на место ради такого случая.
Я стоял на эстраде с рукой на перевязи и не поднимал головы. Мне не нужна была ни эта медаль, ни эта церемония, но майор Маккенна сказал, что, если я откажусь, начальство будет страшно недовольно.
Джесси сидел в глубине зала. На отшибе. Ему отвели место в первом ряду, но он не захотел его занять. На нем не было лица. Я боялся даже смотреть в его сторону.
