Вы что, воображаете, что я открою дверь парню из «Нью-Йорк таймс»? Стану с ним делиться эксклюзивом? Я обещал никому ничего не говорить до открытия фестиваля, и я держу слово! Если кто-то впустил этого мудака из «Нью-Йорк таймс», значит, это сделал актер!
Майор Маккенна попытался всех утихомирить:
— Ну хватит, хватит кидаться друг на друга, этим делу не поможешь. Но надо принять меры, чтобы такое больше не повторилось. С сегодняшнего вечера Большой театр будет считаться полностью закрытой зоной. Все выходы будут перекрыты, на них поставим охрану.
Завтра утром зал будет подвергнут тщательному обыску, с собаками, натасканными на взрывчатку. Завтра вечером на входе в здание зрителей следует обыскать и пропустить через металлодетектор. Всех, включая аккредитованных лиц и членов труппы. Распространите информацию: любые сумки, за исключением дамских сумочек, категорически запрещены. Можете быть спокойны, мистер Браун, завтра вечером в Большом театре ничего не случится.
* * *В «Палас дю Лак», на оцепленном полицией штата этаже, где находились номера актеров, царило невероятное смятение.
Экземпляры «Нью-Йорк таймс» переходили из номера в номер, отовсюду неслись крики ярости и отчаяния.
В коридоре Харви и Островски зачитывали вслух пассажи из статьи.
— Меня обзывают маньяком и фантазером! — возмущался Харви. — Тут сказано, что пьеса никуда не годится! Да как они посмели?
— Тут написано, что «Пляска смерти» — это мерзость, — ужасался Островски. — Да за кого он себя принимает, этот журналюга? Безжалостно изничтожить труд честного артиста! Да уж, критиковать, не отрывая зад от кресла, легче легкого! Пусть попробует написать пьесу, увидит, какое это сложнейшее искусство!
Дакота, запершись в ванной, безутешно рыдала.
Отец стоял за дверью и пытался ее успокоить. «В главной роли — Дакота Райс, дочь Джерри Райса, главы „Канала 14“, та самая, что в прошлом году довела свою одноклассницу до самоубийства преследованиями в фейсбуке».
В соседнем номере Стивен Бергдорф тоже колотил кулаками в дверь ванной:
— Элис, открой! Это ты говорила с журналистом «Нью-Йорк таймс»? Ты, больше некому! Иначе откуда они могли узнать, что редактор «Нью-Йорк литерари ревью» изменяет жене? Элис, немедленно открой дверь! Ты должна уладить это дело.
Мне только что звонила жена, она в истерике, ты должна с ней поговорить, сделай что-нибудь, что угодно, только вытащи меня из этого дерьма, БОГА РАДИ!
Дверь внезапно открылась, и Бергдорф чуть не упал.
— Твоя жена! — заорала Элис в слезах.
