Делишки Джеремайи прекратились после его смерти. Костико далеко до ума и размаха Джеремайи. Все работники подворовывают, он один ничего не замечает. Даже в тюрьму попадал за какие-то мелкие спекуляции.
От Вирджинии Паркер мы отправились в клуб «Ридж». Заведение открывалось под вечер, но внутри какие-то работники, не особо усердствуя, занимались уборкой. Клуб находился в подвале, как в старину. По одной лишь вывеске можно было понять, почему это место в 1994 году было модным, а в 2014-м устарело. У стойки мы заметили здоровяка лет шестидесяти, из тех крепышей, что дурно стареют.
Он принимал ящики с алкоголем.
— Кто вас пустил? — разозлился он, увидев нас. — Мы открываемся в шесть вечера.
— Вип-посетители, цыпочки, — ответил Дерек, показывая полицейский жетон. — Это вы Костико?
Мы сразу поняли, что не ошиблись: тот припустил с места, как заяц. Промчался через зал и кинулся в коридор, ведущий к пожарному выходу. Бегал он быстро. Мы с Анной бросились его догонять, а Дерек кинулся к главной лестнице.
Костико, перепрыгнув несколько узких ступенек, выскочил через дверь наружу и исчез в ослепительном свете дня.
Когда мы с Анной в свой черед оказались на улице, Дерек уже обездвижил толстого Костико на парковке и застегивал на нем наручники.
— Ну ты даешь, Дерек, — сказал я, — все твои рефлексы на месте!
Он улыбнулся счастливой улыбкой:
— Снова побыть опером полезно для здоровья, Джесси.
Костико звали Коста Суареш. Отсидел он за торговлю наркотиками, а удирать бросился как раз из-за пухлого пакетика с кокаином, оказавшегося у него в кармане.
Судя по количеству, он явно продолжал им приторговывать. Но нас интересовало не это. Мы хотели допросить его как следует, пользуясь тем, что застали его врасплох. Допрос проходил прямо в клубе. Там была подсобка с табличкой на дверях: офис. Комната была именно такой, как ее описывала Вирджиния, — холодной, без окон. С раковиной в углу, под которой стоял старый медный таз.
Допрос вел Дерек.
— Нам плевать, чем ты торгуешь у себя в клубе, Костико.
У нас к тебе вопросы по поводу Джеремайи Фолда.
— Со мной уже двадцать лет никто про него не говорил, — удивился Костико.
— Тем не менее ты хранишь о нем память, — отозвался Дерек. — Значит, это здесь вы занимались своими мерзостями?
— Это Джеремайя был любитель всяких глупостей. По мне, так я бы предпочел добрые старые кулаки.
И Костико продемонстрировал нам свои толстые пальцы в тяжелых металлических перстнях с шипами. Да уж, умом он не блистал.
