Я хотел сказать, что виноват перед вами. Мне очень жаль, что я с вами так обошелся. Я… я в тот момент был не в себе. Простите, пожалуйста.
Островски показалось, что Бергдорф говорит искренне. Извинения тронули его.
— Спасибо, Стивен.
— Вот уж не за что, Мита. Вас сюда прислал «Нью-Йорк таймс»?
— О боги, нет, конечно, я теперь безработный. Кому нужен старомодный критик?
— Вы великий критик, Мита, вас любая газета с руками оторвет.
Островски пожал плечами, потом вздохнул:
— Может, в этом-то и проблема.
— Это почему?
— Со вчерашнего дня меня преследует одна мысль: мне хочется пойти на прослушивание для участия в «Черной ночи».
— А что вам мешает?
— Но это же невозможно! Я литературный и театральный критик! Значит, я не могу ни писать, ни играть сам!
— Мита, я вас что-то не понимаю…
— Стивен, да напрягите же мозги, ради бога! И скажите, с какого перепугу театральный критик станет играть в спектакле? Вы можете себе представить, чтобы литературные критики писали романы, а писатели — рецензии? Можете вообразить, чтобы Дон Делилло писал рецензию для «Нью-Йоркера» про новую пьесу Дэвида Мэмета? А Поллок критиковал последнюю выставку Ротко в «Нью-Йорк таймс»? Чтобы Джефф Кунс громил в «Вашингтон пост» последнюю работу Дэмьена Хёрста? Вы можете вообразить Спилберга, который в рецензии на последний фильм Копполы напишет в «Лос-Анджелес таймс»: «Не ходите на это говно, это жесть кромешная»? Поднимется страшный скандал, все будут кричать о необъективности, и совершенно правильно: нельзя критиковать тот вид искусства, которым занимаешься сам.
Бергдорф, уловив наконец ход мысли Островски, позволил себе заметить:
— Формально вы больше не критик, Мита, ведь я вас уволил.
Лицо Островски просияло: Бергдорф был прав. Бывший критик немедленно поднялся к себе в номер и достал номера «Орфеа кроникл», посвященные исчезновению Стефани Мейлер.
А если в книге судеб написано, что мне суждено оказаться по другую сторону стены? — думал Островски. А если Бергдорф, уволив его, вернул ему свободу? А если все это время он, сам того не ведая, был творцом?
Он вырезал нужные статьи и разложил их на кровати.
С ночного столика на него смотрела фотография Меган Пейделин.
Вернувшись к бассейну, Стивен с упреком сказал Элис:
— Не цепляйся к Островски, он тебе ничего не сделал.
— А почему нет? Ты видел, с каким презрением он на меня смотрит? Как будто я проститутка. В следующий раз скажу ему, что это я его уволила.
