"
"— Мистер Островски, может, не стоит держать меня за круглую дуру? Я знаю, что вы сегодня были в редакции «Орфеа кроникл», что вы расспрашивали главного редактора про Стефани. По его словам, вы были не в себе. Что происходит?
— Что происходит? — возмутился он. — Происходит то, что убита молодая женщина, которую я безмерно уважал! Так что уж простите, не сдержался, когда мне рассказали об этой трагедии.
Голос у него срывался. Анна почувствовала, что он на пределе.
— Вы не знали, что случилось со Стефани? В редакции «Нью-Йорк литерари ревью» никто об этом не говорил? Обычно такие слухи распространяются очень быстро, у кофемашины, например.
— Возможно, — сдавленным голосом отозвался Островски, — но я не мог об этом знать, потому что меня уволили из журнала. Выставили! Унизили! Обошлись со мной как с пылью под ногами! Не успел этот мерзавец Бергдорф меня уволить, как меня на следующий же день выгнали вон, свалили мои вещи в коробки, меня не пускают в редакцию, не отвечают на мои звонки. Со мной, великим Островски, обошлись как с последним ничтожеством! И вообразите, миссис офицер, во всей этой стране только один человек по-прежнему был со мной приветлив, и этим человеком была Стефани Мейлер.
Я сидел в Нью-Йорке на грани депрессии, никак не мог ей дозвониться и решил съездить к ней в Орфеа. Мне показалось, что приглашение от мэра — очень удачное совпадение, быть может, знак судьбы. Я приезжаю, все равно не могу с ней связаться, решаю сходить к ней домой, а там какой-то служитель правопорядка сообщает, что ее убили.
Утопили в грязном озере, бросили ее тело на растерзание насекомым, червям, хищным птицам и пиявкам. Вот почему я в такой печали и в таком гневе, миссис офицер.
Повисло молчание. Он высморкался, смахнул слезу и глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки.
— Мне очень жаль, что ваша подруга умерла, — наконец произнесла Анна.
— Спасибо, что разделяете мою боль.
— Вы говорите, вас уволил Стивен Бергдорф?
— Да, Стивен Бергдорф. Главный редактор «Нью-Йорк литерари ревью».
— То есть он сначала уволил Стефани, потом вас?
— Да, — подтвердил Островски. — Думаете, здесь есть какая-то связь?
— Не знаю.
После разговора с Островски Анна пошла перекусить в кафе «Афина». Когда она садилась за столик, кто-то ее окликнул:
— Вам очень идет штатское, Анна.
Анна обернулась. На нее с улыбкой смотрела Сильвия Тенненбаум, явно в хорошем настроении.
— Я не знала про твоего брата, — сказала Анна. — Только сейчас выяснила, что с ним случилось.
