— У вас сохранились чеки, подтверждающие ваши слова?
— А если я содержал подружек направо и налево? — с насмешкой отозвался он. — Девицы такого сорта чеков не выписывают. Довольно шуток, господа, эти деньги абсолютно легальны, я их унаследовал от отца. И делаю с ними, что хочу.
Тут с Тенненбаумом спорить было трудно, и мы понимали, что больше ничего из него не вытянем.
Майор Маккенна указал нам с Джесси, что в нашем распоряжении целый ворох улик против Тенненбаума, но не хватает главной, такой, чтобы его добила: «До сих пор Тенненбауму не надо было опровергать доказательства.
Вы не можете доказать, что его фургон стоял на улице, не можете доказать факт шантажа. Найдите что-нибудь такое, чтобы Тенненбауму пришлось доказывать обратное».
Мы заново пересмотрели все расследование с самого начала: наверняка где-то есть изъян, надо только его найти. Мы сидели в Наташиной гостиной, совершенно преобразившейся в ходе расследования, и снова и снова рассматривали варианты.
Все следы вели к Тенненбауму.
Обедали мы то в «Афине», то в «Маленькой России». Замыслы Дарлы и Наташи осуществлялись полным ходом. Обе целыми днями хлопотали у плиты, опробовали разные рецепты и потом записывали их в большую красную книгу для будущего меню. Лучше всех устроились мы с Джесси: всякий раз, когда мы являлись к ним домой, хоть днем, хоть ночью, на кухне что-нибудь происходило. Впрочем, однажды случился небольшой дипломатический казус. Я упомянул те самые Наташины сэндвичи:
— Успокойте меня, пожалуйста, скажите, что вы собираетесь включить в меню те невероятные сэндвичи с мясом на гриле.
— Ты их пробовал? — возмутилась Дарла.
Я понял, что прокололся. Наташа попыталась поправить дело:
— Когда они на той неделе летали в Монтану, я давала сэндвичи Джесси, чтобы он перекусил в самолете.
— Мы же договаривались, что все будем давать им на пробу вместе, вдвоем, и смотреть на реакцию, — сетовала Дарла.
— Прости, — извинилась Наташа, — мне их стало жалко: рейс на рассвете, лететь через всю страну.
Я думал, что инцидент исчерпан. Но несколько дней спустя, когда мы с Дарлой были одни, она снова о нем заговорила:
— Знаешь, Дерек, я в себя прийти не могу. Как Наташа могла так поступить?
— Ты опять про эти несчастные сэндвичи? — спросил я.
— Ну да. Для тебя это, наверно, пустяки, но, когда между партнерами нет доверия, дело не пойдет.
— По-моему, ты слегка преувеличиваешь, Дарла.
