— Не держи меня за идиота, я знаю, что ты принимаешь всякую дрянь! Кто был с тобой? Опять эта паршивка Нейла?
— Она ЛЕЙЛА, папа, а не НЕЙЛА! И она не паршивка! Хватит считать, что, раз у тебя бабло, ты лучше всех!
— Ты на это бабло живешь! — заорал Джерри.
— Дорогая, — Синтия попыталась разрядить обстановку, — мы с папой беспокоимся. Мы считаем, что тебе нужно лечиться от зависимости.
— Я уже хожу к доктору Лерну.
— Мы думаем о специализированном центре.
— Терапия? Нет уж, второй раз я терапию проходить не буду! Валите из моей комнаты!
Она схватила плюшевую игрушку, никак не вязавшуюся с обстановкой комнаты, и запустила в сторону двери, чтобы прогнать родителей.
— Будешь делать то, что тебе говорят, — ответил Джерри, твердо решив не давать ей спуску.
— Я не поеду, слышите? Не поеду! Я вас ненавижу!
Она вскочила и захлопнула дверь, чтобы ее оставили в покое. Потом в слезах позвонила Лейле.
— Что стряслось, Дакота? — встревожилась Лейла, услышав ее рыдания.
— Родаки хотят меня отправить в специализированный центр.
— Чего? На детокс? И когда?
— Понятия не имею. Хотят в понедельник говорить с психом. Не поеду! Не поеду, слышишь? Вечером свалю. Видеть больше не могу этих мудаков. Как только они уснут, сделаю ноги.
В то же утро в Вустере Анна, ночевавшая у родителей, отбивалась от матери: та за завтраком набросилась на нее с расспросами.
— Мама, — взмолилась наконец Анна, — у меня голова трещит после вчерашнего. Дай мне, пожалуйста, спокойно выпить кофе.
— Ах вот как, ты напилась! — в отчаянии возопила мать.
— Ты что же, теперь пьешь?
— Когда меня все достают, да, мама, пью.
— Если бы ты не ушла от Марка, мы бы сейчас жили рядом, — вздохнула мать.
— Значит, слава богу, что мы больше не вместе.
— У вас с Марком в самом деле все кончено?
— Мама, мы развелись год назад!
— Ох, дорогая, ты же знаешь, нынче это ничего не значит: люди живут вместе, потом женятся, потом трижды разводятся и в итоге сходятся опять.
Анна в ответ только вздохнула, взяла свой кофе и встала из-за стола.
"
"— С того трагического дня у ювелирного Сабара ты сама не своя, Анна, — сказала мать. — По-моему, эта служба в полиции сломала тебе жизнь.
— Я отняла у человека жизнь, мама. И я никак не могу это изменить.
— Ты что же, наказание себе придумала — жить в этой дыре?
— Я знаю, мама, тебе не такую дочь хотелось иметь. Но что бы ты ни считала, в Орфеа мне хорошо.
— Я думала, ты станешь в этом городе шефом полиции, — не отставала мать.
