"
"Закончив меня одевать, горничная отошла в сторонку, осматривая «невесту», а я… Я, придерживая юбки, попрыгала на месте, проверяя, где и что нужно подтянуть или заново застегнуть.
– Лика, шнуровку корсажа затяни немного потуже. Ремешки на туфлях перезастегни на одну дырочку. И дай мне другие подвязки, эти сползают.
– Леди Иржина, но ведь это белые… К платью! – Она недоуменно посмотрела на меня.
– Ничего страшного. Думаю, мой жених, – скрипнула я зубами, – переживет подвязки другого цвета. Достань широкие золотистые.
– Но… они же не кружевные!
– Лика, сделай, пожалуйста, то, о чем я прошу.
Говорила я вежливо, стараясь не обидеть девушку, к которой очень хорошо относилась. Но и объяснить причины такого решения не могла. Мне требовались именно те широкие и плотные золотистые подвязки. И Лике совсем не нужно было знать почему. Пусть и носит эта деталь гардероба сугубо декоративный характер и уже давно относится не к области необходимого, а к области пикантных забав. Но так уж принято, что к свадебному наряду и зачастую к вечернему их надевают.
А сейчас мой выбор был обусловлен совсем иными причинами.
Закончив с одеждой, горничная удалилась.
– Иржи, – вошел отец. – Ты готова?
– Да, пап. – Я со смиренным видом сложила руки.
– Покрутись!
Я послушно выполнила его приказ.
– Попрыгай!
Попрыгала, чего же не попрыгать.
– Приподними юбки и покажи, что у тебя на ногах.
Приподняла, показала.
– Молодец. Держи. – Он протянул мне маленький метательный кинжал.
– Ты… уверен? – Моя рука замерла в воздухе, не решаясь взять.
На этот старинный кинжал я положила глаз еще в детстве. Именно этим кинжалом отец учил меня метать оружие. Но сколько я ни просила подарить мне его, он категорически отказывал. Маленький, невообразимо острый, с темным лезвием, этот кинжал казался мне невероятно желанным. И вот сейчас…
– Застегни и спрячь под подвязку. Ты молодец, что выбрала именно эти. – Не отвечая на мой предыдущий вопрос, отец наблюдал, как я бережно достала кинжал из ножен и осмотрела.
– И поторопись.
Дождавшись, пока я закреплю ножны на ноге, он снова что-то вынул из кармана.
– Теперь это… Это все, что у меня осталось на память о твоей матери.
– А?… Но ты же…
Я дрожащими руками взяла у него медальон на длинной цепочке и собралась было открыть, но…
– Не сейчас. Потом, когда будет время… – Папа мягко накрыл ладонью мои пальцы, не позволив заглянуть внутрь.
– Хорошо… – прошептала я.
