– Хорошо, Александр Васильевич, – вскинул голову Ильич, – давайте закончим этот разговор, тем более что я уже дал обещание с вами сотрудничать. Но сперва позвольте мне задать вам всего лишь один вопрос…
– Ради бога, – сказал я. – Я готов ответить на любой ваш вопрос, который вы мне зададите.
Ильич снова ехидно прищурился.
– Александр Васильевич, ведь если господин Дурново с вашей помощью сумеет предотвратить войну с Германией и союзной с ней Австро-Венгрией, то никогда не произойдет та самая Октябрьская социалистическая революция, а партия большевиков не придет к власти.
Так почему же я вам должен помогать?
– Владимир Ильич, – ответил я, уже несколько выходя из себя, – революция та была достаточно случайной. Существовало несколько моментов, когда все висело на волоске. Играть в игры с такими малыми шансами на победу и с таким риском потерять всё – это, извините, не по мне. К тому же победа большевиков была не настолько уж и бесспорна, ибо по окончании Гражданской войны, которая началась сразу же после той революции, партия большевиков в очередной раз раскололась на сталинистов и троцкистов.
И первые уничтожили вторых. Как реально такое происходит, вы должны знать, вспомнив историю Великой Французской революции.
– Троцкисты и сталинисты? – удивленно поднял брови Ильич. – Сталинисты, как я полагаю, это по будущему псевдониму товарища Кобы – нашего общего знакомого, Иосифа Джугашвили.
А вот кто такие троцкисты?
– Фракция будет названа по псевдониму их вождя, – сказал я, – сторонника мировой революции Льва Троцкого. Вам этот человек известен под фамилией Бронштейн.
– Как же, как же, – сказал Ильич, – припоминаю такого. Да, кстати, я ведь тоже сторонник мировой революции…
– Думаю, что скоро вы перестанете быть сторонником этой химеры, – сказал я, – это миф, морок, тот самый горизонт, который недостижим.
Как только европейские империалисты почуют угрозу своим жизненным интересам, они совсем незначительно поделятся с европейским же рабочим классом результатами своего колониального грабежа, чем купят своих пролетариев с потрохами. Точно так же, между прочим, как результатами грабежа делились со своим пролетариатом их далекие древнеримские предшественники. Дадут народу хлеба и зрелищ, а уж те в долгу не останутся – всё слопают.