Ртуть, которую мне удалось надыбать через аптекарские каналы, была, конечно, не ахти какой чистоты, но за неимением гербовой пишут и на простой. Азотную кислоту я использовал ту, что мы сами гнали в Игнатовском, — тоже не фонтан, но выбирать не приходилось. Спирт — обычный, винный, какой нарыл.
Я отмерял компоненты буквально по каплям, используя самодельные стеклянные пипетки. Реакция шла бурно, с выделением едких рыжих паров — оксидов азота. Я старался держать температуру низкой, охлаждая колбу в тазу со снегом, но все равно чувствовал, как смесь подрагивает, готовая вот-вот рвануть.
Несколько раз реакция выходила из-под контроля, и мне приходилось в панике заливать все это дело водой, едва успевая отскочить. Пары эти были такими ядовитыми, что после каждого такого «неудачного» опыта у меня потом несколько часов башка трещала и в горле першило.
Но я уперся рогом. Маленькие, серовато-белые кристаллики гремучей ртути, которые удавалось получить после долгих мучений, я сушил с предельной осторожностью, буквально не дыша.
Потом пробовал их на чувствительность — крохотную, с маковое зернышко, порцию клал на наковальню и легонько тюкал молотком. Ба-бах! Резкий, оглушительный хлопок, аж уши заложило, и маленькая вспышка. Это было оно! То, что доктор прописал!
Конечно, до создания полноценного капсюля было еще как до Луны пешком. Нужно было научиться получать гремучую ртуть стабильного качества и в нормальных количествах, разработать безопасную технологию ее прессовки в медные колпачки, подобрать состав для воспламенительной смеси.
Но… Ох уж это — но…
Глава 12
Я сидел на грубо сколоченной табуретке и тупо пялился на свое творение, отдыхающее на верстаке. СМ-1. Смирнов, номер первый. Сверкая свежей смазкой, с прикладом из темного ореха, который Федька выгладил до зеркального блеска, она выглядела… внушительно. Даже грозно. В этом времени, среди фузей и пищалей, она смотрелась пришельцем из другого мира.
Я чувствовал какую-то отцовскую гордость. Она была понятна — столько сил, столько бессонных ночей, столько риска.
Я взял ее в руки. Тяжеловата, да. Зато в плечо ложилась как влитая. Передернул затвор. Тугой лязг металла. Звук, ласкающий слух любого оружейника. Только вот я был инженером с багажом знаний, который здесь казался колдовством. А этот багаж сейчас вопил благим матом.
Затвор… продольно-скользящий.