Скажем… на огромный изумруд! Да не просто изумруд, а такой, что вся Европа ахнет! «Лапландский изумруд», невиданных размеров и чистоты. И наш Государь все силы и средства кинул на его добычу, а прочие «прожекты», вроде моего пороха, побоку пошли. Пусть шведы слюнки пускают, пусть репу чешут, где этот «изумруд» искать, пусть своих шпиков на уши ставят, отвлекая их от действительно важных дел. А мы тем временем спокойненько будем своим делом заниматься.
Брюс побарабанил пальцами по столу, прикидывая мой план. Затея, конечно, авантюрная.
Дезинформация — это тоже оружие.
— А как мы этот слушок запускать станем?
— А вот тут, Яков Вилимович, нам и пригодятся придворные круги, — я многозначительно на него посмотрел. — Если нужные сведения «случайно» уронить в присутствии подозреваемых, да еще и сдобрить ее пикантными подробностями, то они, как круги по воде, разнесутся по всему двору, а оттуда и за бугор утечет. Главное — чтобы выглядело все это, как обычные бабские сплетни.
Брюс хмыкнул. План ему явно пришелся по душе.
Решили, что сам Брюс, как человек, вхожий к Государю и в курсе всех «секретных» дел, как бы невзначай ляпнет пару слов о «неудачах» Смирнова с порохом и о «невероятной находке» в Лапландии в присутствии какой-нибудь из особо болтливых придворных дам. А там уж сарафанное радио сделает свое дело.
И действительно, информация пошла гулять на удивление шустро. Уже через пару недель Брюс с довольной физиономией сообщил мне, что его «языки» в Стокгольме доносят о небывалой шумихе вокруг «лапландского изумруда» и о том, что шведская разведка с ног сбилась, пытаясь разузнать подробности.
А про мои «неудачные» опыты с порохом там, похоже, и вовсе забыли, решив, что русские в очередной раз пытались прыгнуть выше головы. Что ж, пусть пока радуются.
Тем временем, моя Инженерная Канцелярия потихоньку начинала оправдывать свое название как кузница кадров. После того, как я уломал Государя (не без помощи Брюса, конечно) готовить своих, доморощенных спецов, ко мне тянулись кандидаты в «академики».
Народ был самый разный.
Государь, когда Брюс доложил ему о моих «академических» затеях, сначала, как водится, хмыкнул. Он знал, что без своих, русских, инженеров и мастеров нам из этой вековой задницы не выбраться, что одними заморскими спецами, какими бы они крутыми ни были, всех дыр не заткнешь.
Так, в суете и заботах, подходил к концу ноябрь. В Игнатовском потихоньку отстраивался новый пороховой цех, теперь уже с учетом всех моих «противопожарных» заморочек.