Будущая моя начальница сообщила, что ей нужны еще фотографии для портфолио, самые последние, поновее. Те, которые я прислала, не подходят, поскольку в них ничего такого нет: обычные гламурные фотки, на которых я изображена в той или иной степени опьянения в каком-нибудь клубе, а на одной из них на моей черной шелковой комбинашке красуется какое-то пятно, подозрительно похожее на блевотину. А так, все классно. И опять — чмок-чмок, и она удаляется, оставив меня платить по счету. К счастью, оказывается, у нас обеих одинаковое отношение к еде, а именно обожание на расстоянии, так что мой кошелек не сильно потерял в весе.
Две чашки чая и нетронутая черствая вафля в шоколаде — восемь фунтов. Дешево отделалась.
dimanche, к 16 novembre
Я проводила моего Мальчика до машины и махала рукой до тех пор, пока он не скрылся в конце улицы. Не успел он, по моим расчетам, добраться и до шоссе, как я получила эсэмэску: «целую»."
"С тех пор, как я начала работать в агентстве, прошло больше полугода, и он все еще со мной.
Не бросил. Не скажу, чтобы с самого начала было просто, особенно когда пришлось все ему рассказать.
Он приехал в Лондон на собеседование о приеме на работу. Я не знала, как начать разговор о своей новой работе. Может, сначала осторожно завести разговор об этом вообще, потом перейти к своему отношению к такой работе, обходя, где надо, острые углы, напуская, где надо, туману? Примерно так: «Милый, я не хочу от тебя скрывать, да, я встречаюсь с другими мужчинами за деньги, но я делаю это совсем одетая, и кончают они в соседней комнате в тряпочку.
Всегда в тряпочку и в соседней комнате. Или в ванной. А, кроме того, разве ты не знаешь, что люблю я только тебя одного?» Или выложить все напрямую, как есть, ничего не приукрашивая, пусть грубо, зато честно, и посмотреть, что из этого получится. «Дорогой ты мой и единственный, самый любимый, ты знаешь, кто я на самом деле? Проститутка. Неужели ты ничего не видел раньше — только круглый дурак мог ничего не заметить».
Он все рассказывал мне что-то про свою семью и про работу, жуя бутерброды и запивая кофе, а потом и всю дорогу до кондитерской, где мы собирались купить пирожных и еще чего-нибудь сладенького.
Я выложила ему все, когда мы расправлялись с восточными сладостями. Он ничего на это не сказал, просто поджал губы и кивнул. Не стал сразу протестовать и возмущаться. Я с облегчением выдохнула.
— Конечно, если ты хочешь, чтобы я бросила эту работу, я сразу брошу.
И опять он ничего не сказал.
