Но я практически жила его жизнью на протяжении года. Я видела его действия, предугадывала поступки. И если бы он был интуитом, я бы заметила. Поняла.
Её речь звучала сбивчиво.
Сталкер посмотрел на Асю и уже более жестко продолжил:
— Он — интуит. Я его чувствую. Вы можете мне верить, можете, нет. Ваше право.
Асе стало стыдно. Зачем она упрямо твердит то, чего не знает наверняка. Заявление Сталкера поколебало ее уверенность.
— Извините, я… — она оборвала себя на полуслове, не в состоянии подобрать нужные слова.
Чтобы чем-то занять руки, сцепилась в край блузы, сминая ткань. — Я в легком недоумении. Но как… Каким образом в Синяеве проснулся дар интуита? Я всегда считала, что мы с ним рождаемся. Его невозможно приобрести.
Сталкер с Матвеем переглянусь.
— Давай, рассказывай всё, что знаешь, — сказал Ионов.
Сталкер хмыкнул.
— Я тебе что, сказочник? За долгими рассказами не ко мне. Могу поделиться только некоторыми слухами и предположениями.
— Валяй.
Если Сталкер сказал ""слухи"", значит, будут достоверные факты.
— Верхушка Центра давно высказывала мысль, что интуитов мало. Настоящих, с сильным даром. Готовых с ними сотрудничать. Ту мишуру, что показывают по телеку в разных развлекательных программах, никто в расчет не берет. Всем понятно — игра актеров по прописанному сценарию. Не интересно. По крайней мере, для наших. Тогда кто-то шибко умный из лаборатории предложил мысль самим вывести ""ген интуита"". Искусственно, путем проб и ошибок.
Естественно, добровольцев нашлось мало.
— Чертовы ублюдки! — Ионов не счел нужным сдерживать эмоции. Его мужественное лицо исказила гримаса злости.
— Это ты сейчас про кого? Про наше руководство, про лабораторных крыс или про лже-интуитов? — в отличие от друга, Сталкер сохранял спокойствие.
— Про всех! Все хороши!
— Стойте! То есть вы хотите сказать, что Синяев дал добро на эксперимент над собой? — Ася передернула плечами. Мурашки в очередной раз побежали по ее спине. От осознания ужасных последствий эксперимента, девушке стало плохо.
Голова закружилась, на лбу выступила испарина.
— Ну да. Тюрьма для таких, как он — это конец. Местная братва его порвала бы на части в первый же месяц. Край — во второй. Или он сам бы перегрыз себе вены, не выдержав суровых будней, — Сталкер говорил с легкой иронией, но от этого его слова становились ещё более ужасающими.
— Он попал в Центр в нужное время, — резюмировал Матвей.
— Ага.
