С Деном разговор получился быстрым и продуктивным.
— Сделаю. Сегодня.
Вот это Матвей понимал — ребята. Четко и коротко, всё по существу.
Хорошие парни, которым он искренне желал счастья. И мирного неба над головой. И чтобы на их жизненном пути как можно меньше встречались ублюдочные личности, возомнившие себя божками, мрази, которых надлежало давить.
Что-то нехорошее колыхнулось в груди, давно забытое. То, что Ионов в себе подавлял. Кто-то бы назвал это чувство мерой справедливости. Матвей с детства ненавидел, когда обижали тех, кто не мог сдать сдачи.
Не терпел беспредел.
За что и поплатился. Семьей.
В горле запершило. Прошло столько времени, а он до сих пор не смирился с потерей. И не смирится. Никогда.
И никогда не забудет. Ничего.
Трещина, готовая вот-вот превратиться в дыру, молча сомкнулась, делая панцирь снова непроницаемым.
Матвей вернул ограничитель на связь и направился к спальне. Пора доставать походную сумку.
Заждалась она его, милая.
Как и то, что лежало на дне этой сумки.
***
Ася стояла в гостиной, как потерянная, с поникшей головой.
Смотрела Арлекина, оставленного Матвеем на столе, и вспоминала, с каким трепетом делала эту куклу. Как подбирала материал для костюма, как искала нужную краску для волос. Теперь кукла лежит бесформенной кучей, вымокшая и с потекшими глазами. Символично.
Начинала болеть голова. То ли от внутреннего напряжения, то ли от погоды, меняющейся по нескольку раз на день. Хорошо уже то, что на этот раз Ася не впала в истерику и не начала биться в рыданиях.
Она знала — Синяев где-то рядом. Бродит поблизости. Выслеживает её. Почему он не отстанет от неё? Какой ему прок в её мучениях? Ответа не было. Невозможно понять мотивы тех, для кого насилие над детьми и убийства — норма. У них своя правда — искалеченная, черная.
В какой-то миг Ася даже пожалела, что в своё время не убила Синяева при задержании. Не по-христиански так думать, но она уже дошла до отчаяния. Сколько ей ещё бегать? Почему Лешка с его законспирированным Центром не в состоянии поймать одного маньяка, вырвавшегося на свободу? Сколько можно…
Ещё Асю не отпускали мысли о родственниках.
Этот ублюдок слишком близко подобрался к её семье. Знает, что она любит, что кому дарит, куда ходит. Он следит за ней. Пристально. Изучает. И это не могло не напрягать и не пугать.
Услышав шаги Ионова, Ася обернулась.
Матвей спускался по лестнице. Он успел переодеться, теперь на нем красовались армейские берцы, черные джинсы и защитного цвета куртка.
