Отчего-то вспомнился и его дом, и как они обедали вместе. И как она удивлялась, когда утром обнаруживала приготовленный лично для неё завтрак. Приятно, черт побери.
В горле образовался ком, а в глазах защипало от накатившей тоски и тревоги. Повторятся ли когда-нибудь эти неторопливые завтраки на кухне, что изготовлена любимыми руками?
— Я видела семью Насти…
— Я разговаривал с Лёхой…
Они заговорили одновременно, чтобы так же одновременно замолчать. Матвей поставил кружку на стул и посмотрел на Асю. Та натянуто улыбнулась, пытаясь хоть чем-то разрядить напряженную атмосферу.
Почему с этим мужчиной всегда существует острая неопределенность? Куда подевался тот сексуальный мачо, который без устали занимался с ней сексом накануне? И откуда снова нарисовался неразговорчивый бирюк?
— В общем, в Центре дали неверную информацию. Семья у Насти совершенно нормальная, и вреда они ей причинять не собираются, — жестко проговорил Матвей, не сводя с Аси пристального взгляда.
— Напротив, оберегают и стараются, чтобы никто не узнал, что у девочки дар.
Матвей коротко кивнул.
— Да. Это не наш профиль. Пусть ею и её семьей занимаются мозгоправы. Хотя… Ты бы, думаю, нашла к ней подход.
От его нечаянной похвалы ёкнуло в груди.
— Не уверена. Но могу попробовать.
— Пока не надо. Никаких распоряжений на этот счет не было. Мы приехали, проверили, на этом всё — наша миссия подошла к концу.
От его слов, произнесенных холодным тоном, сердце забилось сильнее. Ася невольно выпрямила спину, расправила плечи.
Вот, кажется, и всё…
Завтра они сядут в поезд, и их пути-дороги разойдутся.
— Получается, мы зря приехали? — вопрос вырвался самопроизвольно. И прозвучал растерянно.
— Нет, — его ""нет"" прозвучало в противовес её тону фундаментально. Так падают скальные глыбы. Рушатся, вдавливаясь в земную поверхность, чтобы уже потом их никто не сдвинул с места, не потревожил. — Приезжали мы не зря.
И посмотрел на Асю тяжелым, пронзающим насквозь взглядом.
ГЛАВА 17"
"Ася проснулась злой и раздраженной. Такое с ней бывало редко.
Ночь выдалась та ещё. Ворочалась с боку на бок, не в состоянии заснуть. В голову лезли самые абсурдные нелепые мысли. Если бы Ася находилась в комнате одна, то с удовольствием разревелась от жалости к себе. А расплакаться при Матвее гордость не позволила. Можно было сослаться на боль в руке, но смысл? Жалость Ионова ей была не нужна.
Ей от него требовались другие чувства.
Более сильные.
— Я заказал билеты через электронку. Поезд в пятнадцать сорок.
