— Так у тебя ж магический перстень! Он твой по праву! Ты сама магия, а мы тебе служим с того момента… Эй! Стой, да что же это!
Не успел он договорить, как мои ноги сделались ватными, чуть не упала, но Банник внезапно подскочил и магическим усилием протащил меня на широкую лавку. Усадил и тут же плеснул холодной водой в лицо!
— Э-э-эх! Ну что же ты с пустым-то брюхом в баню-то? Тут жарко! Сейчас быстро намою, и пойдёшь отдыхать! Чаи швыркать! Парить тебя тощую опасно, опосля, когда отдохнёшь да жирком обрастёшь, напарю от души!
Не успеваю оказать сопротивление, как Банник оживил всю свою вотчину.
Ковшик сам по бане летает, воду тёплую подмешивает, мыло мылится-пениться.
Вокруг меня каждый предмет чем-то занят. А я, как Солоха из Гоголевских сказок сижу и позволяю себя отмыть.
Взгляд упал на руку, где остаток следа от какой-то метки. Кажется, купец так меня «застолбил», а это нехорошо.
— А скажи мне, можно ли как-то от этой метки избавиться?
Банник взглянул на руку, в этот момент он мои волосы очень осторожно намыливал.
— Так, сама и убери! Али не знаешь как?
— Не знаю, бабка сводила, да видать не до конца, а мне эта метка, чувствую, навредить может. И знак-то простой, очень напоминает логотип «Мазды», у нашей начальницы машина этой марки, уж она её любит, любила, эх, где этот мир с машинами…
Пока я рассматриваю знак, банник провёл мокрым пальцем по нему и прошептал:
— Ну я тоже не знаю, кольцом вокруг обведи и попроси очистить, а я водой пролью, она и исчезнет! Магии в нём нет, смоем, не извольте волноваться.
Совет мне показался вполне дельным. Так и сделали.
Метка исчезла, как шрамы лазером зачищают, так и тут. Свели начисто!
— Вот, Катерина Матвеевна! А ты хотела меня прогнать! Я бы тебе ещё ручки подлечить советовал, смотри все в ожогах, ссадинах. Повторим?"
"— Ну, давай, повторим, что же не повторить! — держу теперь кольцо в руках и прошу вернуть рукам красоту и молодость. Банник сразу же приказал ковшу полить и на руки.
Несколько минут щипало нещадно, но в полумраке бани замечаю, что красные, натруженные руки мои становятся нежными, белыми, словно я ничего тяжелее чайной ложечки в жизни и не держала.
— Вот и всех делов! — он ещё раз смыл мыльную пену, осторожно отжал волосы, чтобы с них не капало, и следом прилетела большая простыня из предбанника, укутала меня и вытерла.
— Благодарю, ты действительно мастер своего дела.
