Кабаки до добра не доведут, особенно горячего дружинника.
Вдвоём быстро проехали на широкую, зажиточную Никольскую улицу, где не дома, а терема один другого краше, и деревянные, и каменные. Спросили у прохожего, и тот указал на небольшой, двухэтажный особняк, не такой богатый, но новый.
Архип постучал деревянной колотушкой в широкие ворота, и через несколько минут калитку открыл прислужник. Затмив, что пожаловали люди служивые, поклонился и спросил, чего изволят господа?
— Нам бы хозяину пару вопросов задать, об имении вашем на Южной слободе, да и не привозили ли к вам сегодня девушку работницу?
— Нет, сегодня работников не прибавилось, я всех знаю, за всем присматриваю.
Да, дворовую девку искали, но уже взяли на прошлой неделе. А про старый дом, чего спрашивать, проклят он, нечисть укоренилась, но и сжечь нельзя, соседи боятся, что на них зло перейдёт.
Фирс поднял руку, предлагая слуге Харитоновых замолчать, и быстро распределил дела:
— Архип, побеседуй с очевидцем. А я всё же к хозяину на поклон схожу, надо обстоятельно всё узнать!
— Как прикажете.
Дружинники спешились, привязали коней к коновязи и прошли во двор, тут же вышел сам молодой боярин Козьма Харитонов, по виду чуть постарше князя Ярополка, не слишком крепкого телосложения и бородёнка скудная. Но одёжи богатые, да и двор прилично выглядит.
Фирс учтиво поклонился и поздоровался, представился и без подробностей пояснил, что ищут пропавшую девицу, и по некоторым слухам, её повезли на работы к Харитоновым."
"— Не было у нас со вчерашнего дня никого, вот только вы и приехали.
Если бы кто постучал, Герасим открыл бы. Но если её повезли в наш старый дом по ошибке, или специально на погибель! То незавидная её доля. Кто-то подселил к нам нечисть, есть подозрения, что лет тридцать назад дед мой приказал работника выпороть, вот кто-то и сделал ответку, в доме лаз в тёмный мир открылся, но найти его никто не смог, а закрыть и подавно. А после смерти матушки, в доме вообще такая чертовщина началась. Я пытался пару месяцев назад проведать дом-то, так меня там такой страх обуял, я словно разума лишился.
А как выбежал, увидел, что рука-то в крови.
Козьма говорит вполне спокойно, обманом тут и не пахнет. Такие случаи бывали, но это чёрная магия, за неё несладко приходится, коли поймают с поличным. Мало кто отважился бы на такой отчаянный шаг мести. Фирс пару раз ударил кулаком в ладонь, в размышлениях иногда так делает, но тут же смутился и извинился, слишком уж напористый жест.
