— Про девицу подробности всплыли, она из южан, княжна, которую преступным образом понизили до дворовых девок, подозреваю, что и тумаками её околачивали, уж больно забитая.
— Это я и сам знаю. Княжна, говоришь? Из Южан, это если её кто-то из двух кланов оприходует, юг или восток, то нам и не светит победа? Так?
Степан вздохнул и согласно кивнул, он тут только посыльный, а спрос, как с ответчика.
Дмитрий резко встал с кресла и прошёлся взад-вперёд по кабинету, руки за спину, взгляд злой.
— Фамилия известна?
— Так точно-с! Дочь князя покойного Алексея Белевского и Лады из рода Аксёновых.
Что-то там случилось, и Ладу принял в свой род Аксёнов, как свояченицу. Дочь Алексея Ксения пока числится бастардом, вот её наш Ярополк и назвал Чучелом. Она и выбрала гребень на балу. Сейчас известна двойная фамилия Белевская-Аксёнова, в управе документы собирают, ищут подтверждение, что Алексей перед смертью успел жениться на Ладе. Больше я ничего не знаю, всё у нашего великого княжича Ярополка в кабинете.
И без документов понятно. Свадьба состоялась, Алексей был заметной фигурой у южан, вдовец, вот и женился на какой-то Ладе, да и помер. Только непонятно, где кто-то документы спрятал вдовы и её дочери, обычное дело, чтобы забрать наследство. Все тайны знает Анаис Аксёнова, это имя уже некогда всплывало при каких-то неприятных обстоятельствах.
Есть о чём подумать.
Вмешаться или пусть мальчишка сам решит проблему?
— Когда, говоришь, об этом стало известно?
— На днях, Дюжев меня вот только утром поймал и рассказал всё, шепнул, что девицу найти не могут, боятся, что её либо убили, либо продали врагам, обернут в чернь и тогда пиши, пропала! Потому-то и приказано мне сделать донесение, никто, кроме вас её не отыщет, — Степан в этот раз низко поклонился, словно просьба от него лично исходит.
"
"Скорее Дюжев хорошо заплатил, чтобы смог слуга заинтересовать князя.
Интерес появился!
— Адрес этой Аксёновой скажи кучеру. И прикажи карету запрячь, со мной поедут двое молодцов, Архип и Фирс, пусть оружие возьмут, через полчаса отправляемся!
— Слушаюсь, — Степан поклонился и выбежал исполнять приказ.
Густые брови Дмитрия сошлись на переносице, закрыл глаза и попытался вспомнить девицу, которой развязал юбку, и придержал.
Она красивая, но серая, забитая. Жалкая, для княжны это самое позорное слово.
Жалось удел слабых, а никто не смеет так поступать с князьями, даже если в жилах течёт всего четверть царственной крови.
