Ещё раз пожал мою руку и отпустил, сани замерли, через минуту дверцу открыл Фирс, заметив нашу интимную обстановку, улыбнулся и подал мне руку, но один жест князя сменил сценарий, Дмитрий вышел и сам подал мне руку.
— Фирс Демидович, как всё прошло с Аксёновой?
— Как обычно, визг, крики, что сначала Ксения сгинула, а теперь и Радмила уехала к Ярополку и пропала. Сказал Анаис Власовне, что видели её дочку с боярином Черноводовым старшим, пусть в его доме её ищут.
— Так, а личную вещь Ксении привёз?
— Кухарка тайком вынесла старый передник, на ветошь похожий, со словами, что сжили девочку со свету, но просила хозяйке не говорить.
Фирс подал Дмитрию серую застиранную тряпку, которой полы и то мыть уже невозможно, рассыпается.
Мне так больно стало, отвернулась и слёзы не могу сдержать. Бедная девочка, сплошной непрогляд в жизни, какая мерзкая семейка ей досталась…
— Нас уже ждут. Сам Нестор Кижин проверит, поспешим, пока не уехал на какое-то запутанное дело.
— Кижин? Ну что ж, пусть будет он.
Не поняла, что смутило князя, и мы спешно вошли в двухэтажное строение, первый этаж кирпичный, второй деревянный. Фирс показал, куда идти, небольшой «кабинет» с длинным деревянным столом и лавками вдоль стен, пара масляных лампад, писарь, сгорбленный что-то записывает под диктовку высокого, худого мужчины, более похожего на монаха. Вот она наша проблема.
— Я и есть монах! — не успела я подумать, как он ответил, однако без злобы, с интересом рассматривая нашу делегацию.
Сам понял, с каким делом мы пришли.
Не поздоровался, руки не подал, наоборот, закрылся от нас.
Писарь вскочил, поклонился и попросил господ выйти, оставить вещь и мне показал на лавочку.
Стоило нам остаться одним, как отец Нестор, взял в руки передник Ксении и поморщился. Быстро уловил все ужасы жизни бедной девочки.
После подошёл ко мне и положил руку на плечо."
"— У вас есть сходство. Есть родственная связь, вы как одно целое, — на этих словах я вздрогнула и вспомнила, что у меня же где-то на косе Феня висит, и, собственно, я же и есть Ксения.
Сейчас он меня на чистую воду выведет.
Но нет, он почему-то ограничился обычным выводом:
— Вы сестры, мог бы сказать, что ты и она, есть едина. Но у вас разные характеры. Она не жиличка была. Слабая, забитая, запуганная, ужасная жизнь у девочки, и это преступление против неё, особливо ежели она княжьего рода. А ты сама сила! Невероятная сила, дар чувствую могучий. Не каждый муж такую силу выдержит.
