— Просто оставить? А зачем?
— Это магическая ловушка, там ещё есть бесёнок, какого надо допросить!
— А-а-а-а! Поня-я-ятно, а то я подумал…
— Быстрее, уже темнеет, подумал он! Подумал, что я блажью охвачен? Или ума-разума лишился? Сейчас проучу, да заставлю там в засаде сидеть. А вот ещё! Если заметишь живого человека на кострище, тогда не суйся, он опасный, присмотреть можно, но на глаза не попадайся. Пройти лучше со второй улицы, через огород, там и ограда хлипкая!
— А! Это понятно! Ну, я тогда поеду?
Князь вручил чуню и прихлопнул гонца по плечу, понимая, что задание действительно опасное.
И только невидимый Феня сидит в обувке, потешается над князем и своим личным извозчиком. Не думал, что так быстро вернётся к своим, но похвастать, что должность получил при ведьме, тоже приятно.
Ерёма поспешил к своей лошади, путь неблизкий, уже вечер, на дороге свободно, может, и до полуночи успеет.
Всё бы ничего, да темно.
Задержаться, ещё и поплутал по улочкам Южной слободы, пришлось дорогу спросить у запоздалого извозчика, но к ночи облака раздуло, похолодало и выглянула луна.
Она хоть и пошла на убыль, однако ещё ярко освещает холодным светом, и чем ближе к страшному дому, тем кажется светлее.
— Кажись, приехал! От жеж место окаянное.
Уже на улице вспомнил, что князь-то наказал с другой стороны зайти, чтобы никто не видел, но вроде бы и нет никого. Долго искал, как войти, забор крепкий так и стоит, огнём не тронутый, ворота на замке. Он же утром тут был с Фирсом, а уже ночью всё иначе.
Отогнул одну доску и протиснулся в заборную щель, быстро пробежал по широкому двору. Запах дыма всё ещё владеет этим нехорошим местом, тень от дома и грязный снег вокруг, не позволяют разглядеть, что происходит на самом пепелище. Сруб обгорел, но держится, а крыша обвалилась. Осмотрелся Ерёма и понял, что лучше пройти через чёрный ход там, где дверь в подклеть. Пробежал, положил чуню в уцелевший угол и на выход. Несколько бесшумных шагов по обледенелому двору, и что-то вдруг заставило его пригнуться.
Вернулся к дому, внутри кто-то есть.
И не один, а два голоса о чём-то тихо говорят. Движение подтвердилось стуком. Кто-то что-то достаёт из подклети и тащит.
Испуганный посыльный присел на корточки и не дышит, надеясь, что тень и чернота дома скроют его от врагов.
Собаки завыли в соседних подворьях, да так жалобно и пронзительно, что сердце замирает.
На чистом небе откуда-то надуло облако, как периной укрыло оно сияющую луну и внезапно стемнело.
