— Зачесалось, — процедил Брок, поднимаясь с моей помощью.
— А я надеялась, что он все же не блохастый, в смысле, что у него хватит ума…
— Нет, не блохастый, — перебил дракон. — Он просто кобель.
Мне стало интересно, как Брок собирается спасать Йона в столь пикантной ситуации. Не вломится же дракон посреди процесса… Хотя, судя по суровой морде ящера, именно это он и собирался сделать.
— Если ты планировал нагрянуть вот прям щас и смутить этих голубков, то я сильно сомневаюсь в успехе операции, — заметила, когда крылатый поднес кулак к двери.
— Скорее всего, Бажена плюнет на твои незажившие раны и втянет в оргию.
На это мое заявление Брок еще сильнее нахмурился и процедил:
— Я знаю, что человеческие женщины развратны, но не до такого же…
— Не обобщай, — буркнула, решив не уточнять, что есть куда более разнузданные экземпляры.
— И что ты тогда предлагаешь?
Я критически осмотрела дом, метлу, потом внимательно — ребятню, игравшую на полянке через три дома, и удостоила взором бельевую веревку во дворе.
А через пять минут началось представление.
Брок ударил кулаком в дверь и чуть хриплым, простуженным голосом крикнул:
— Открывай, жена! Муж пришел.
В этот же миг на дом опустилась тьма. Кромешную черноту обеспечило недосушенное белье, которое детвора набросила на окна. Причем убеждать юных аниматоров поучаствовать в развлечении особо не пришлось: какой озорник упустит шанс победокурить, и не только не получить за это хворостиной, а совсем даже наоборот?
Я же зависла на метле в самом стратегически важном месте: над печной трубой.
На мне лежала ответственная миссия: организация звуковых спецэффектов. Не сказать чтобы мне сильно удавались потусторонние звуки и завывания, но я вспомнила отрывок из «Илиады», который старательно зубрила на первом курсе. Затянула его на одной ноте. Судя по звукам в трубе, простые завывания и свист были бы куда менее устрашающими. А тут эхо исказило слова до неузнаваемости, превратив мой скулеж в нечто среднее между заклинанием экзорциста и воем демона, выселяемого из уютной телесной квартиры.
То, что первый акт премьеры удался и зритель впечатлился, мы поняли по звуку чего-то уроненного и разбившегося. А потом послышались возня и суета. И лишь затем испуганное:
— К-какой муж?"
"— Покойный! От такого разврата и усопший из могилы вылезет. При жив… — Брок закашлялся, сбившись с роли, но тут же исправился: — При мертвом муже такое распутство вытворять!
— Я вдова, — уже твердо заявила развратница.
