Змея высунула язык, который тут же затрепетал, словно пробуя воздух.
— А я все гадал, что мне твой шейный обруч напоминает… — Лицо дракона закаменело.
— Кнесса Раана. Вот так встреча! — процедил шкура, глядя на меня. — Теперь понятно твое стремление добраться до Верхнего предела. У жениха под боком всяко лучше, чем среди диких лесов. А привязала Брока клятвой, чтобы полюбоваться его отсеченной головой, когда он будет проводить тебя сквозь крепостные ворота?! — скорее не спрашивал, а утверждал оборотень, и под конец припечатал: — Ну ты и стерва!
В словах перевертыша было столько яда, что стая скорпионов нервно щелкала клешнями в сторонке.
Зато змея конкурента по нейротоксинам терпеть не собиралась и угрожающе зашипела. Я же старательно отыгрывала труп с рептилистой удавкой на шее: не шевелилась и даже не дышала."
"Змеевна заскользила по моей коже и напружинилась, будто готовилась для броска.
— Не провоцируй кнесскую печать, — вкрадчивый голос Брока стал неожиданностью и для меня, и для оборотня. А потом дракон и вовсе не заговорил, а зашипел.
Звуки, столь чуждые человеческому уху, как ни странно, подействовали успокаивающе. Сероузорная, внемля своеобразной колыбельной ящера, даже расслабилась. Во всяком случае, мышцы ее живота уже не были твердокаменными. Через минуту они и вовсе стали медленно, ритмично сокращаться. Будто рептилистая печать только что проглотила мышь и сейчас усердно пыталась ее переварить.
Я позволила себе сглотнуть, когда почувствовала, что змея стала неподвижной и начала тяжелеть.
— Ч-ч-что это было? — выдавила из себя, осторожно прикрываясь полой плаща.
— Это у тебя стоит спросить, Раана. — Блохастый, не тявкнувший ни звука после того, как Брок его осадил, вновь подал голос. — Простые украшения не способны оживать. Только кнесские печати могут по своей или хозяйской воле становиться то металлом, то обычными земными тварями. И у каждого повелителя знак власти свой: у кнесса болотников — в виде тритона, а у владетеля равнинных земель, твоего отца, — змея.
Возразить я не успела, меня опередил дракон.
— Она не кнесса, — задумчиво заявил ящер и пояснил: — Печать не родная, она не умеет ею управлять. К тому же я успел убедиться, что Лекса, — мое имя он выделил особо, — родом точно не с равнин.
— И как же ты в этом убедился? — Йон и не думал сдаваться. — Или она заверила тебя жаркими ночными стонами?
Кулаки Брока побелели, на скулах заходили желваки. Йон тоже смотрел с вызовом.
Эти двое были больше, чем просто друзья.
